Исполнитель

– Здорово, бабка Аграфена! – зычно произнёс тот, который впереди, самый представительный, перепоясанный шёлковым кушаком. Бабушка и внучка разом сникли.

– Здравствуй, батюшка Еремей Глебыч… – старушка старалась, чтобы голос не дрожал, но получалось у неё плохо.

– Догадываешься, за каким делом пожаловал? – толстяк оглядел горницу и важно, без приглашения сел на лавку. – Должок за тобой, бабка, и за Марией тоже. Все сроки вышли.

– Нет у нас сейчас, Еремей Глебыч…

– Ну, на нет и суд есть, – переиначил поговорку толстяк.

Повозившись, достал из-за пазухи свиток плотной бумаги, развернул. – Читай, коли грамотная.

Аграфена Лукинична дальнозорко всматривалась в грамоту, шевеля губами. Внезапно ойкнула и побледнела, как полотно.

– Кабальная запись… да что же это… ведь не было такого уговора, Еремей Глебыч!

– Раз бумага есть, то и уговор тож. Твоя закорючка внизу стоит?

– Не было такого! Ты сам туда вписал опосля!

– А ты докажь! – возвысил голос Еремей.

 – У меня эвон, послухи есть! [1 - «Послух» – др. рус. «свидетель» Прим. авт.] Так что собирай свою девку, у меня в дому жить станет. Ну а ты тут пока обретайся, вплоть до моего распоряжения. Вот так-то, Аграфена!

– Лукинична, – негромко подсказал Первей, чуть улыбаясь.

– А это кто ещё? – воззрился на него ростовщик, будто только заметил. Рыцарь вздохнул, медленно встал, взял с лавки меч в ножнах, привычно перекинул за спину.

– Думаю, мы сейчас всё это дело уладим.

Ведь так, Еремей Глебыч?

Взгляды встретились, и Первей привычно вошёл в разум ростовщика.

– Не слышу ответа!

– Да… – твёрдым, вполне даже естественным голосом ответил Еремей.

– Ну вот… Однако, думаю, уладим мы всё это не здесь. Айда к тебе на двор, Еремей Глебыч, там и рассчитаемся. Аграфена Лукинична, зови-ка соседей – эти послухи от Еремея Глебыча, у тебя же свои должны быть, для надёжности.

– А Мария? – хлопая глазами, ошарашено спросила бабуля.

 – Она как же?

– Ну и Марию с собой возьми, – чуть улыбнулся рыцарь. – В таком деле каждая пара глаз не лишняя. Всё должно быть честно.

* * *

-… Вот это долг, это рост на него, а это вот пеня. Считай, Еремей Глебыч.

Ростовщик принялся считать, зрители же, довольно многочисленные, затаив дыхание следили за процессом. Что ни говори, а созерцание достаточно крупной суммы всегда занятие волнительное, будоражащее кровь и воображение.