Новый порядок

– Дурачок! Вот останешься голодным, тогда посмотрим, чего ты больше жаждешь, меня или лепёшек!

Тутепх сел на своей постели, огляделся. Ночь выдалась тёплой, и молодожёны спали на открытом воздухе. Двор, окружённый забором из вязанок камыша, надетыми на колья и перетянутых верёвками в единое целое, был утоптан до каменной твёрдости. В углу двора стоял обширный навес, под которым уже возилась домашняя живность, отреагировавшая на действия хозяина разноголосым одобрительным гомоном. Позади стояла тростниковая хижина, служившая убежищем от зимних дождей и знойных пыльных бурь летом.

– А с чем лепёшки? – спросил Тутепх, поводя носом – С рыбой?

– С рыбой и оливками, твои любимые!

– Так бы сразу и сказала! Это меняет дело. Лепёшки вперёд! А жена подождёт, куда она денется?

– Нахал! – возмутилась жена – Ладно, я тебе припомню, как ты предпочёл мне какие-то лепёшки!

Они встретились взглядом и разом расхохотались.

Ароматный запах разливался по двору. Сидха начала ловко вынимать лепёшки из очага, кидая их на большое глиняное блюдо.

Тутепх снова залюбовался ей, какая она лёгкая и стройная. Тонкие смуглые руки ловко орудовали над очагом, упругие высокие груди с острыми сосками вздрагивали от стремительных движений. Длинная льняная юбка-каласирис – просто кусок льняного полотна – распахивалась от её быстрых движений, обнажая матово поблёскивающее бедро, маленькие ступни с чёрными ободками вокруг ногтей…

– Садись, ешь! – Сидха поставила блюдо на землю. Нырнула в хижину и вернулась уже с кувшином и двумя глиняными чашами.

Налила в чаши пива. – Садись, остынет!

Тутепх встал, потянувшись, взял от изголовья постели аккуратно сложенную юбку, надел, привычно-автоматически завязав узел. Мужская юбка короче женской, не достаёт до колен. Оно и понятно – кому интересно пялиться на волосатые мужские ноги? И потом, лазать по болотам или работать в поле в такой удобнее…

Некоторое время они ели молча – реплика Тутепха насчёт «я не хочу лепёшек» оказалась полнейшим блефом.

Сидха с удовольствием наблюдала, как крепкие челюсти мужа перемалывают её стряпню. Вот интересно, почему почти все женщины любят наблюдать, как едят их мужья и дети?

– Ты не забыл, что тебя сегодня ждут на Совете старейшин? – жена заботливо подложила мужу ещё лепёшку, долила пива.

Движение челюстей разом замедлилось, лицо Тутепха приобрело озабоченность.

– Я помню, конечно.

Сидха ругнулась про себя – могла бы и не напоминать.