Последний корабль в Бессмертные земли

Вожак впился во фрукт зубами…

– Вообще-то лучше эти зёрна есть понемногу и целыми, Гы-Хырр, – подал голос валар, наблюдая за подопечным. И только тут орк заметил, как внутри зёрен «граната» вспыхивают и переливаются крохотные огоньки, при ярком свете солнца не бросавшиеся в глаза. Гы-Хырр даже поперхнулся, однако сок уже потёк в горло, и был столь восхитителен… а, была не была!

В несколько хороших жевков крепкие челюсти орка расправились с угощением. Гы-Хырр сыто отрыгнул, почесал пузо и уставился на Майара с хмурым недоумением.

– Ну и где?

– Что – где?

– Большой ум где? Великий дух говорил – сразу.

«Ва, ты слышала?»

«Он ждёт ответа, между прочим»

– Большой ум придёт к тебе ночью, когда все спят. И Гы-Хырр тоже. – Майар смотрел на орка с еле уловимой улыбкой.

Орк снова почесал пузо. Нет, что-то тут не то…

– Гы-Хырр понял, почему нет ничего. Ум Гы-Хырра так велик, что больше не может быть, – со всей прямотой заявил вожак.

«Ва, я больше не могу, честное слово. Вот сейчас упаду от хохота, и что будет?»

* * *

Небо над головой светилось тусклым пепельным светом – как раз достаточно, чтобы можно было идти по песчаной дорожке, не рискуя ввалиться в кусты, растущие справа и слева.

Сами кусты казались сплошной тёмной массой, с неразличимыми деталями, и Ад-Амм невольно напрягся – охотничьи инстинкты вставали на дыбы, мало ли кто может прятаться ночью…

Охотник усмехнулся. Незачем обманывать себя. Дух охотника в нём умирает. Настоящий охотник никогда не решился бы ночью бродить по лесу, он влез бы на дерево и сидел там до утра.

Да, на дерево, поскольку костёр развести невозможно…

Кусты раздвинулись, и на дорожку выбралась Э-Уа.

– Ад-Амм…

Девочка подошла, осторожно присела, прильнула, потёрлась носом о плечо мужчины. Он в ответ чуть улыбнулся ей, но вместо ободряющей улыбка вышла какая-то жалкая, кривая. Впрочем, в здешних сумерках всё равно.

– Пойдём в пещеру?

Ад-Амм снова усмехнулся. Да, по велению богов у них теперь была своя пещера – уютный маленький грот в белой скале над ручьём.

С ровным полом без камней и стопкой восхитительно мягких шкур, пушистых и разноцветных. Э-Уа готова каждый день перестилать их по-новому, чтобы сверху была сегодня пятнистая леопардовая, завтра тигровая полосатая, послезавтра белоснежная… и так вплоть до зелёной, какой не бывает ни у одного зверя.

Но главное, в той пещере был огонь. Он горел в каменной нише, неугасимый, не требующий дров и не дающий дыма.