Антиваксеры. Книга 1. Грустный праздник

Для чего рядовому и не самому умному члену партии устроили проверку с пистолетом? Почему жертвой выбрали именно Бабушкина? Случайно или сознательно его убили? И вообще, в ходе проверки ли он убит? Какое задание Иван Иванович поручит сегодня твоему подопечному? И кто такой Штык? Хотя насчет Штыка отбой, им займутся другие сотрудники. Здесь секрета нет, его можно разрабатывать официально. Когда планируешь связь с Кузнецовым?

– Он сейчас ежедневно с восьми до семнадцати на принудительных работах, на Площади торжеств, я сказал, что свяжусь с ним через пару дней с помощью своего сотрудника.

– Нет, мы не можем терять впустую целых два дня! И никаких посторонних людей в это дело не впутывай! Завтра утром езжай на площадь и встречайся с агентом лично. Тем более, вы с ним уже наладили дружеские отношения – он убивает, а ты ему грехи отпускаешь.

Котов наконец отошел от окна, сел в большое кожаное кресло и пристально посмотрел на следователя.

– Ты сделал все хоть и незаконно, но правильно. И то, что догадался рассказать про Олега именно мне, а не пошел к непосредственному начальнику, тоже верно.

Я думаю, вопрос о твоей ликвидации мы пока отложим. Кузнецов – это наш ключ. Осталось только узнать, какую дверь он нам откроет.

Глава 9. Незадачливый поэт

(вторник, 22:00, четверо суток до Дня вакцинации)

В полумраке огромного, обшитого золотистым деревом кабинета главного редактора «Зари коммунизма» было тихо. Тишину нарушал лишь очередной кандидат в члены литературного кружка, который, волнуясь и не отрываясь от бумажки, декламировал свои выстраданные сердцем вирши представительному жюри.

А по большому счету, даже и не всему жюри, довольно благосклонно относящемуся к творчеству доморощенных поэтов, а его суровому председателю – редактору газеты Льву Абрамовичу Рубинштейну.

Сам Лев Абрамович был столичным литератором, которого непредсказуемая судьба закрутила после одного темного и никому не интересного происшествия, а потом разжевала и выплюнула на должности простого редактора глубоко провинциальной газеты.

Вопреки опасениям местных журналистов, Рубинштейн воспринял неожиданный удар (а может и подарок) судьбы с пониманием, приехав в Шахтинск, своим столичным происхождением козырять не стал, а спокойно занялся привычным для него делом. Специалистом он оказался классным, очень быстро и легко влился в новый коллектив, поэтому через пару месяцев никто в редакции уже и не вспоминал о былых предубеждениях.