Антиваксеры. Книга 1. Грустный праздник

А в голове Олега в этот момент закружились барабанчики игрового автомата, выкидывая три топора. Фоном к ним звучал хорошо поставленный голос крупье, тьфу ты, майора Антонова конечно:

«Нам поступили пистолеты нового поколения, конвекционного действия. Они не оставляют след, а просто создают облако вокруг человека, через которое прививка попадает внутрь.»

«Как химтрейлы? Как вакцина с самолетов?», – спросил голос Олега.

Голос следователя-крупье промолчал, и это было красноречивее любого признания.

Молчал и секретарь партии.

Он явно рассчитывал на совершенно иной результат осмотра, однако быстро взял себя в руки и спокойно сказал:

– Ну, объясни нам тогда, Олежек, как ты вышел на свободу?

И тут Олег понял, что схватка практически выиграна. И ровным голосом начал говорить:

– Мою личность в полиции установили мгновенно. На меня там, оказывается, даже дело заведено, где вся моя биография расписана! Вплоть до того, что я за прогулы уволен. Ну а сам допрос оказался очень коротким. Я ведь никаких партийных секретов не знаю.

Поэтому следователь сразу предложил мне вакцинироваться и выйти на свободу…

Кузнецов замолчал, вновь переживая тот драматический момент.

– Ублюдки, какие они все же подонки! – опять заголосил Востриков со своего стула.

– Предложил мне вакцинироваться, а взамен погасить мои кредиты, миллион четыреста…

Доцент заткнулся на полуслове, выхватил из кармана телефон и начал что-то лихорадочно считать на нем.

– Но я отказался. – устало сказал Олег. – Предать товарищей за миллион? Да я потом в зеркало смотреться не смог бы!

– Так почему же тебя отпустили? – повторил ничего не понимающий секретарь.

– В кармане посмотрите, там лежит приговор…

Иван Иванович сделал знак, и человек, стоящий за спиной пленника, сунул руку в карман разорванной рубашки, вытащив оттуда какую-то бумагу. Он протянул ее вперед вместе с фонариком. Секретарь включил свет и стал изучать документ. Казалось, что его подсвеченное лицо отдельно от туловища парило в темноте, производя довольно жуткое, и одновременно весьма забавное впечатление.

Наконец Иван Иванович оторвался от бумаги, выключил фонарик и посмотрел на Олега.

– Ничего не понимаю. Тебя приговорили к пятнадцати суткам принудительных работ. Но почему ты сейчас не в камере?

– В полиции мне приказали срезать с памятника все монтажные скобы, чтобы на него никто больше не смог подняться, – ответил Олег, – но только я один знаю, где они расположены, сам их когда-то приваривал.