Мор

Но после убивать бедолагу зачем было? Смысл в этом какой?

Неужто инсценировка?

– Фонари, ваша милость, – пробасил из коридора не решившийся войти в комнату стражник.

Я забрал у него светильники, поставил один в угол, другой на стол. Глянул на исписанные едва различимыми письменами пол с потолком и обреченно вздохнул: похоже, мы тут надолго. Нет, инсценировкой и не пахнет. Какая инсценировка, право слово…

– Присаживайтесь, господа, – указал я на стулья, предварительно отставив в сторону один из них – с отпечатками подошв на сиденье.

 – Осмотр займет несколько больше времени, чем мне представлялось вначале.

Глава стражи и настоятель без лишних вопросов последовали моему совету; Валентин уселся на подоконник.

– Свет не загораживай! – потребовал я и вернулся к телу, вписанному в неровный пентакль.

Пятиконечная звезда оказалась обведена кругом, рядом с каждой из вершин в застывшей лужице воска чернел фитиль прогоревшей свечи. Ничего интересного – на такое художество любой школяр способен.

Куда больше заинтересовали тянувшиеся вдоль окружности письмена, призванные запереть скверну внутри. И – что было совсем уж из ряда вон – по потолку протянулась еще одна цепочка аккуратно выведенных углем на побелке буквиц.

Для обычного ритуала изгнания – предосторожность совершенно излишняя. А тут впечатление такое, будто к прорыву из Бездны готовились. Или к столь мощному выбросу потусторонней силы, словно Высшего потрошить собирались.

Странно. Столько мороки и все ради чего? Ради обычного убийства?

Странно и непонятно.

Я подошел к столу, выдвинул верхний ящик и сразу наткнулся на чистый лист писчей бумаги. Бронзовая чернильница с откидной крышкой оказалась полна, да и перья хозяин держал острозаточенными. Вот и пригодятся.

Не обращая внимания на заинтересованные взгляды, опустился на корточки и, следя, чтобы перо не попало в щель меж досок, принялся переписывать нанесенные на пол письмена. Отдельные формулы были знакомы, но конкретно эту молитву встречать раньше не доводилось.

– Позже мы пришлем монастырского писаря зарисовать здесь все, – поерзав на стуле, сказал Ян Горач.

– Непременно пришлите. – Я макнул перо в чернильницу и продолжил переписывать молитву. Закончил с полом и запрокинул голову к потолку, но нет – там тянулись двойники уже скопированных письмен. – И мне потребуются все материалы по предыдущим убийствам.

– Как скажете, – легко согласился настоятель.