Повязанный кровью

Чертов корень, вообще-то, у меня тоже был, но зачем тратить свои запасы, если есть возможность прошерстить чужие?

– Анджей, я для Леха одно зелье укрепляющее могу приготовить.

– Какое еще зелье? – уставился на меня Дубрава. – Зачем?

– Нога болеть перестанет, двигаться быстрее будет. Шансов до глубины добраться всяко прибавится.

– И долго, Кейн, твое зелье действует? – Зарница закончил проверять пропитавшуюся кровью повязку и, опершись о стену, выпрямился.

– Минут десять.

– Не, с вами уйти не смогу, – переглянулся с командиром Лех.

 – Ладно, северянин, готовь свою отраву. Нога ноет – сил нет. Может, хоть полегчает.

– Янек, иди сюда. – Я забрал растертый в ложке корень и начал осторожно смешивать его с пыльцой фей.

– Чего бодяжишь? – принюхался с интересом следивший за моими действиями Язва.

– Чертов корень и пыльцу фей. – Отвечать не хотелось жутко, но деваться было некуда. Слышал кто про пыльцу фей, нет? А если слышал, то все ли?

– А! Перхоть эльфов, знаю, пробовал, – с видом знатока кивнул Язва.

 – Ведьмина паутина получше будет.

– На вкус и цвет… – Вскоре зелье было готово, и я с облегчением протянул ложку Зарнице. – Не глотай, пальцем в десны вотри. Подействует не сразу, немного подождать придется.

– Живо все сюда! Язва и Арчи впереди, потом я и Семен. Кейн и Влас замыкающими. – Анджей начал отдавать распоряжения, и мы выстроились по обе стороны проема в стене. – Ну, как, Лех, готов? Тогда пошли!

Зарница выскочил наружу первым.

Переставшая на время болеть раненая нога не помешала ему уклониться от брошенных гоблинами дротиков и вырваться из кольца слишком поздно кинувшихся наперерез караульных. Через пару мгновений он уже достиг берега острова и, поднимая высокие брызги, скрылся из виду. Что ж будем надеяться на зелье…

Выждав некоторое время, мы тоже выскочили из руин. И вот тут-то и выяснилось, что далеко не все гоблины бросились в погоню за Лехом. Притаившиеся за углом болотные выродки сразу же осыпали нас градом дротиков, и выскочившим первыми дружинникам пришлось вновь укрыться в доме.

Серьезных ранений, к счастью, ни у кого не оказалось, только Лебеде бритвенно-острым обсидиановым лезвием отсекло половину уха, и теперь он безуспешно пытался, заматывая рану обрывком рубахи, остановить хлеставшую из раны кровь.

– Ну и что делать будем? – уставившийся на лезвие своего копья Язва старательно старался не смотреть на Дубраву.

– Сейчас отдыхать будем.