Падший

 – Стой, не подходи! – И обратился уже ко мне: – Не лезь в это дело! Я никому не причиню вреда! Просто сделаю один чертов снимок, и все!

– Чей снимок?

Марек замялся. Но мой талант сиятельного вскрыл его, будто консервный нож – жестяную банку.

– Чей снимок ты хочешь сделать? – повторил я, вновь приподнял локоть, и газетчик сломался.

– Черной Лилии! – сознался он и попытался оправдаться: – Люди должны знать жрицу Кали в лицо! Это важно!

– Серьезно?

– Дам тридцать франков, только уйди!

– Нет.

– И еще пятьдесят – завтра! Мне хорошо заплатят за снимок!

Я остался непреклонен.

– Скажи им, пусть проваливают!

На глаза фотографа от злости и разочарования навернулись слезы, но сопротивляться моей воле он уже не мог и хрипло выхаркнул:

– Уходите!

Громилы переглянулись.

– Деньги мы не вернем, – предупредил парень с навахой.

– Уходите! – сорвался газетчик на крик.

Мордовороты пожали плечами и растворились в темноте переулка, а я слегка придушил фотографа, опустил его на землю и забрался на козлы к обмершему от страха вознице.

– Гони!

Дальше воспоминания вновь затягивал туман забытья, но остальное было понятно и так: преисполненная благодарности танцовщица приютила спасителя на ночь.

Я допил лимонад и убрал пустой стакан на тумбочку, взял с нее хронометр и просунул ладонь в золотой браслет. Черная Лилия подошла к платяному шкафу и распахнула его, демонстрируя мою одежду, аккуратно развешенную на плечиках.

– Я поручила прислуге вычистить костюм, – сообщила она. – Надеюсь, вы не против?

Упоминание прислуги резануло слух, разрушая уже сложившуюся в голове картинку, но я воздержался от расспросов и молча уставился в потолок.

– Одевайтесь! – призвала меня девушка покинуть постель. – Сейчас будем завтракать.

– Хм… – только и промычал я в ответ.

– Бросьте! – рассмеялась танцовщица. – Вид ваших татуировок меня не смутит. Кто, думаете, укладывал вас вчера в постель? Вы были не в состоянии позаботиться о себе.

Упираться дальше было бы чистым ребячеством, потому я решительно откинул простыню и ворчливо заметил:

– Почему же вы не поручили прислуге и это?

– О! Мне вовсе не хотелось, чтобы среди слуг ходили слухи о гостящем у меня уголовнике!

Я только фыркнул и разубеждать собеседницу в каторжанском происхождении наколок не стал. Вместо этого спокойно подошел к шкафу, достал из него брюки и принялся одеваться.