Моё первое дело, или Детектив по прозвищу Пуля

– Остальные деньги пока пусть полежат у вас, а когда я найду мисс Эмили, вы рассчитаетесь со мной полностью.

– Но вы же найдёте её?!

– Не сомневайтесь. – спокойно и твёрдо заявил Коркнейл, принявшись разглядывать фотокарточки пропавшей. В процессе, словно бы между делом Энди поинтересовался:

– Мистер Фингол, нет ли ещё чего-то, что мне необходимо знать? Может быть вы позабыли о чём-то упомянуть?

Клиент сглотнул вопрос сыщика, кадык опустился и вернулся на место, прочищая горло от несуществующих препятствий.

– Нет. Ничего такого. Я рассказал вам всё. – неумело, криво и нелепо соврал мистер Фингол, почти вызвав раздражение Коркнейла, но в отличие от гостя, детектив владел собой куда лучше. С доброжелательной улыбкой и уверенностью в голосе он попросил клиента отправиться домой и хорошенько отдохнуть.

– Скоро я свяжусь с вами. Я найду мисс Эмели, не смейте сомневаться.

Мистер Фингол впервые за всё время коротко улыбнулся, вероятно слова Коркнейла несколько успокоили его.

В этот момент Энди подумал: «Несчастный человек». Детективу даже стало жалко этого бедолагу, похоже на то, что и сам Фингол одинок, причём совершенно безнадёжно. Вероятнее, единственное, что держит этого парня на этом свете – пропавшая мисс Эмели, если он утратит и эту ниточку, связывающую его с окружающей действительностью, это буквально убьёт его…

Глядя в спину клиента, Коркнейл дал себе обещание: «Не бойся, дружище, я помогу тебе. Она не станет очередной пропавшей без вести», – найдя что-то общее меж собой и этим несчастным, неожиданно смягчившись в суждениях, подумал детектив.

Энди увидел в мистере Финголе того, кем мог бы стать сам, если бы хоть раз сдался и повернул на тропу слабости.

Клиент покинул кабинет, на этот раз легко справившись ручкой двери.

Коркнейл в кабинете остался один и внимательнее вгляделся в лицо и фигуру девушки: шелковистые, вьющиеся тёмные локоны волос, точёная фигурка, тонкие длинные ноги.

Коркнейл отрисовывал образ с фотографий в своей голове, каждую деталь от длины ресниц, до формы ушной раковины.

Энди отнюдь не был художником, но конкретно эту девушку, он бы теперь мог нарисовать, не без труда, зато удивительно точно. Эта картина стала бы примером отсутствия художественного таланта, авторской фантазии и видения внутренней красоты, зато шикарным и точнейшим портретом – хирургическое безвкусное копирование, не более.