Ведьма: тьма сгущается…

Я всё-таки на службе.

Лена обречённо кивнула.

– Как это случилось? – она смахнула слезу с раскрасневшегося лица.

– Его убили, – холодно ответил Жилин.

– Кто?

– Пока не знаю. Я обнаружил его утром. Следователь говорит, что он погиб несколько часов назад. Ночью.

Лена всхлипнула, теребя в руках край фартука, не глядя на Жилина, а куда-то в пол, или сквозь него.

– Знаешь, какие последние слова он от меня услышал?

Жилин покачал головой.

– Я обидела его, оттолкнула. Сказала, что мне нужно время, чтобы свыкнуться с его болезнью.

Время, которого теперь нет.

– А он?

– Он – ничего. Когда я проснулась, его уже не было, но он не впервые уходил так рано, до моего пробуждения. Я отправила детей в школу, приняла душ, посмотрела серию «Чёрного зеркала», поговорила с мамой, господи, о чём я говорила… а он всё это время был… мёртв. Я занималась чёрт-те чем и не знала…

Лена замолчала на мгновение, а потом спросила:

– Где это произошло?

– Мы описываем имущество некой Айтемировой Гульназ.

Там я его и нашёл.

– Зачем? Зачем-зачем-зачем он туда пошёл? – повторяла она. – Почему ночью?

Жилин взял её за руку, посмотрел в глаза и сказал:

– Я обязательно узнаю.

IV

Тело увезли. Улики собрали – судмедэксперты прикрепили к делу всё, что посчитали подозрительным или важным, начиная с орудия убийства – ножа, заканчивая осколками стекла и статуэткой, что стояла на полке неподалёку от тела – на ней нашли капельки крови.

Остался лишь Керченский. Он опрашивал соседей о том, что произошло ночью.

Сосед из дома номер 6, лысеющий мужчина Кирилл Фокин сказал, что спал всю ночь как убитый, его жена тоже ничего не слышала. Старик из дома напротив сообщил, что слышал какой-то треск, но не придал этому значения, другие члены семьи лишь покачали головой. Последней на очереди была старушка из дома номер 3. Керченский помнил её, ведь несколько месяцев назад, будучи ещё сержантом, он приезжал на вызов по этому адресу – старушка жаловалась на вой соседской собаки.

Керченский поискал звонок на ржавой калитке, но так и не нашёл. Он подтолкнул калитку, и та со скрипом отворилась. Потрескавшийся асфальт привёл его к дому. Керченский спугнул чёрного кота, что спал у ливнёвки, рядом с опустевшей миской. Постучал в дверь, и та приоткрылась.

– Есть кто-нибудь? Бабушка… – он попытался вспомнить имя, но осёкся.

Постучал ещё раз, заглянул в щель приоткрытой двери, заметив лишь уголок беленой печки и клетчатые тапки на полу.