Ведьма: тьма сгущается…

– Есть кто-нибудь? Это полиция.

Никто не ответил. Керченский толкнул дверь и вошёл. Пахло нафталином и старым деревом – так пахло и у его ныне покойной бабушки.

Он щёлкнул выключатель. Тусклая лампа сделала кухню даже мрачнее – появились чёрные тени от печки, стульев, дров…

На полу рядом с дровами Керченский заметил тёмную каплю. Потом ещё одну рядом с печкой и несколько в проходе к следующей комнате. Он обошел подозрительные капли, ступив в темноту другой комнаты. Нашарил выключатель и щёлкнул.

На полу у окна лежала старушка. На её груди зияло кровавое пятно.

– Господи, – выдохнул он.

Подойдя ближе, разглядел лицо, перекошенное ужасом, бесцветные глаза смотрят в потолок, а рот искривлён мучительным спазмом.

Керченский взял рацию:

– Приём, это Керченский. Пришлите судмедов по адресу Бирюзовая 3.

На том конце повисла пауза.

– Как слышно? – спросил Керченский.

– Слышно хорошо. Адрес правильный? Команда медиков уехала из дома по адресу Бирюзовая 5 сорок минут назад.

– Возвращайте, здесь труп женщины, соседний дом. Похоже, убийства связаны.

– Принято, ожидайте.

Вновь началась возня с уликами, отпечатками пальцев, осмотром тела. Керченский исписал треть блокнота. Сделал несколько фотографий тела, потом окружения: тумбочку со слуховым аппаратом на зарядке рядом с начатой бутылочкой валокордина и пустым стаканом.

Когда закончили с телом старушки и её выносили в полиэтиленовом мешке, Керченский почувствовал огромное облегчение, пусть на этом рабочий день и не закончился.

Вернувшись в участок, он отчитался Багрянцеву – тот сидел за столом и прихлёбывал чай, изредка кивал и ухмылялся, а над его головой на стене висел портрет Путина. Казалось, тот тоже ухмыляется, слушая доклад Керченского.

– Хорошо поработал, Ваня, хвалю! Но расслабляться рано, так что хвост пистолетом, пистолет – тоже пистолетом.

– Так точно, товарищ капитан!

Багрянцев поставил кружку, облокотился на стол и спросил:

– А вообще, как оно? Как настрой? Это ведь твоё первое серьёзное дело.

– Это выматывает, но я чувствую, что это моё.

– Именно такого ответа я ждал, – он хлопнул ладонью по стопке папок. – Сегодня свободен, а завтра чтобы в полной боевой готовности!

Керченский выпрямился и отдал честь, почувствовав, как к горлу подкатывает кашель. Выйдя из кабинета, он поспешил в туалет. Кашель душил, рвался наружу. Он крепко прокашлялся над раковиной, умылся, сплюнул.