Ведьма: тьма сгущается…

Или вообще, убежать подальше от Палыча, его кузена, тёти Зины, Митяя… чтобы никто не нашёл, даже сама смерть. Только вот куда бежать? Некуда. Вот и решил идти, смотреть в лицо страху.

Сперва Вовка увидел его издалека. Бледный, как все мертвецы, прямой, с острыми плечами и подбородком. На лбу полоска ткани. Рядом стоят живые. Определить родных людей было проще простого. Они целовали мертвеца в лоб. Остальные подходили, что-то шептали, крестились или просто молчали, не зная, куда деть растерянный взгляд.

Кто-то и вовсе оставался в стороне, обсуждал что-то с такими же, как и он сам отчуждёнными.

Стройная блондинка в чёрном платье и тёмно-серой куртке тёрла нос, лицо, долго говорила что-то, стоя над телом. Затем подошёл Николай Палыч – таким Вовка видел его впервые – чистым и опрятным, седина из-под чёрной шляпы, клетчатое шерстяное пальто, костюм с иголочки. Так и не скажешь, что могильщик. Быть могильщиком – значит быть грязным, быть в стороне, а Палыч сейчас со всеми. Тоже плачет, а может – притворяется.

Поддерживает под локоть женщину, говорит что-то. Слова застывают в воздухе и тают, не долетая до Вовкиных ушей. Серо-чёрная процессия, словно змея медленно подбирается к добыче. Вот ещё одна женщина, пожилая, полная, кудрявая – может быть мать или тётка – долго стояла, прижав к лицу платок, потом припала к груди умершего. Значит, всё-таки мать.

Вовка закурил, затянулся так крепко, что чуть не потекли слёзы.

– Расстреливать надо гадов, что такое творят.

Жену лишили мужа, детей – отца, – вздохнув, тихонько просипел дядя Петя.

– У него и дети есть?

– Двое вроде. У Палыча надо спросить.

Вовка заметил в толпе нескольких детей, но они и не подходили к гробу, будто им всё равно. Значит не его дети – чьи-то. Своим вдова видимо и не сказала ещё. Рано им знать о смерти.

Сердце ёкнуло, но Вовка старался не показывать волнения. Он курил, притаптывал ногами опавшую листву, глядел, будто боясь пропустить что-то важное.

– А это кто? – спросил Вовка, кивнув в сторону компании, стоявшей поодаль.

Дядя Петя пожал плечами:

– Может сослуживцы… – ответил он.

Покойника взгромоздили на плечи и понесли. Сами, без помощи могильщиков. Пронесли мимо Вовки, и он замер, затаив дыхание. Поставили гроб рядом с могилой. Покойник лежал в костюме, который казался на размер больше, и в чёрных кожаных перчатках на скрещенных руках. «Какой молодой, – думал Вовка, – наверняка даже тридцати нет».