Ведьма: тьма сгущается…

Женщина, которую Вовка нарёк матерью мёртвого, громко плакала, когда накрыли крышкой. Серые морщины на лице удлинялись от напряжения. Ту, что Вовка прозвал вдовой, обнимал Палыч, затем отпустил, и она обняла предполагаемую тёщу.

Верёвками опустили гроб в могилу. У Вовки болели ладони, он морщился. Стараясь удержать, спускал плавно, пока гроб не упёрся в дно.

Бросали гвоздики – символ смерти. Единственная красная вещь здесь. Красная как кровь. Стояли, ждали чего-то. Не успели наговориться с покойником. Но они и не успеют.

Будут говорить в кафе или дома за закрытыми дверьми, со стопкой в руках, не чокаясь, и потом ещё долго-долго, пока не забудут, или сами не окажутся здесь в костюмах и таких же коробках, окружённые родственниками.

Затихли. В тишине скрипели голые деревья, и слышен был шёпот двоих. Вдова говорила Палычу:

– В доме нашли кое-что. Зелёный фонарик, а на нём отпечатки.

Взгляд Палыча блеснул. Он уставился на Вовку, прямо в глаза. Вовка ослаб, всё вокруг поплыло, превратилось в кашу.

– Я не уверен, – ответил Палыч, – но, кажется, я знаю, чья это вещь.

Чёрные одежды закружились, загалдели, словно пчелиный рой. Кто-то из гостей ткнул в Вовкину сторону пальцем, другой схватил за руку – Вовка не видел, кто. Он рванул руку, спотыкаясь, пустился вон, но его уже крепко держали. Поднялись крики, высокие женские голоса смешались в сплошной вой, и вот Вовка уже лежал на земле – грязной, как и он сам. Кто-то всем весом навалился сверху и Вовка вскрикнул.

Потом он ехал в машине на заднем сиденье.

Рядом сидел кто-то, и Вовка не смел взглянуть на него. Он видел крепкие руки со вспухшими венами – сидящий рядом хрустел костяшками. Больше молчали, но иногда водитель что-то спрашивал. Вовка слышал лишь обрывки, но запомнил имя, по которому тот обращался: Семён.

Вовку вели по коридору, нет, даже не вели, он шёл сам. Шёл по серому полу из гранитной крошки мимо коричневых дверей кабинетов, мимо людей в форме, что здоровались то с Семёном, то со вторым человеком.

Его посадили на скамейку рядом у двери с табличкой «Старший следователь капитан Багрянцев А. Н.», и Вовка ждал, казалось, целую вечность, а когда Семён вышел вместе с краснощёким толстым офицером, повели ещё куда-то.

Втолкнули в пустой кабинет с небольшим плоским окошком. Посередине стоял стол и два стула, а сбоку, рядом с ржавым радиатором – скамейка.

– Принеси вещдок! – сказал толстяк кому-то позади Вовки и усадил его на стул спиной к двери.