Семь

Случайность?

– Эти, – кивнул Влад, – откуда они?

– А кто их знает, – ответил старик.

– Я здесь родился. В детстве из воды не вылезали, купались с ребятами. Но этих тварей редко видел.

Старик осмотрелся, весело продолжил:

– С ними болтать не надо, просто плыть от них. Ещё… Материться. Они не любят этого. Вот.

Замолчал, к удивлению Влада, периодически тряся головой.

– Да, я видел несколько раз за долгую жизнь, – продолжил старик. – Они появляются перед всякими непотребствами. Война, например. Или вот когда путч был в девяносто первом.

Как чуют, что в Отечестве непорядок, тут как тут.

– Перед бедами?

– Да. Видать, хотят свой куш отхватить. А что им надо? Душу человеческую. Люди в лихолетья злые. Брат на брата норовит. А держава наша особенная. Слышал, Москва – третий Рим, а четвёртому не бывать? А как Россия падёт, то и весь мир тоже. Да что там. Весь, – старик на небо посмотрел, – весь космос.

Влад поёжился.

– Замёрз? – спросил старик.

– Да нет.

– Но ты не думай, что они одни, – продолжил старик.

 – Нечисти в мире достаточно. А! – крикнул он и схватился за сердце. – Что-то мне поплошело, – сказал.

Его глаза стали красные. Не своим голосом старик сказал: – Ничего-ничего, злой человечек. Не долго тебе осталось. Душа твоя будет наша.

– Что? – не понял Влад.

– Что? – уже своим голосом сказал старик.

– Вы про душу…

– Какую душу? Я сейчас сети соберу и домой. Поможешь?

Через некоторое время лодка плыла к берегу с барахтающейся рыбой на дне. В утренней тишине, на которую, словно масло на хлебе, накладывались мягкие звуки движущейся лодки, всплесков воды, поскрипывания уключин, Влад смотрел на небо и думал, что на фоне этого красивого, грандиозного купола, а тем более того, что за ним, космоса, человек такая ничтожная пылинка, что дунь, и нет её.

А душа… Где она спрятана в этой пылинке? Что это за субстанция такая, если за ней охотятся всякие твари? И, словно услышав мысли Влада, старик, причаливавший лодку, сказал:

– Душа болит. Наверно, к дождю.

– Может, – предположил Влад.

И старик не своим уже голосом:

– Иди, иди, циничный человечек.

Влад пожал плечами, оделся и пошёл через городской парк домой. Шёл по тропинке. Внезапно поднялся ветер, и все деревья зашелестели, будто шептали. Парень прислушался, различил слова:

– Ты умер?

А никто и не заметил.

Ты умер.

А никто и не пришёл

на день чревоугодия.

Лишь ветер

нашепчет, что всё будет хорошо.

Не чаешь

быть спасённым.