Мертвая кровь

Больше похожие на туристов-горожан, чем на паломников.

– Простите, тан.

Солнце уже клонилось к закату, а значит скоро вечерняя служба. Посетители разбрелись по балкончикам, любуясь вечерним Блайншвиком и негромко переговариваясь.

– Наговорился? – поинтересовался служитель.

– А? Да, спасибо, – опомнился я. – То, что мне было надо.

– Это последняя группа на сегодня.

– Могу я прийти завтра?

– Тебе есть, где переночевать?

– Нет, – помотал я головой.

– Я могу выделить тебе матрас в комнате послушников.

Как тебя зовут?

– Эван. Эван… До-жи.

– Можешь звать меня отец Уло. Так что?

– Спасибо, отец. С радостью приму ваше предложение.

Пускай я уже присмотрел себе место для ночлега в одном заброшенном здании, глупо отказываться. В храме всяко безопаснее, ведь в разных заброшенных местах любит собираться разная шпана. Вроде меня. Хотя… Слышал я истории про монахов-извращенцев. И все они, как один, рассказывают о монахах с добрым лицом и мягким голосом, которые заманивают доверчивых детишек и потом делают с ними всякие непотребства.

Ну не может же мне второй раз подряд так не повезти?

Вечерняя служба вышла более долгой, чем я ожидал. Да и народу собралась тьма. Причем весьма зажиточные граждане, я смотрелся среди них белым птером. Честно говоря, руки так и чесались, уж больно удобные цели были рядом, с тугими кошелями и карманами. Однако промышлять в храме – так низко пасть мне не хотелось.

После службы я отыскал пастора, и тот познакомил меня с молодым послушником лет на пять меня старше.

Служитель повел меня по коридорам монастыря, попросил достать соломенный матрас и одеяло из кладовой, после чего привел в укромную келью, где уже было расставлено хаотично шесть заправленных кроватей и находилось несколько юных жильцов.

– Свободной кровати для тебя у нас нет.

– Ничего, мне матраса хватит.

– Смотри у меня. Отец Уло любит помогать страждущим, но, если что-то пропадет, ухо оторву, ясно? – с явной угрозой в голосе проговорил послушник.

– Да, тан.

И в мыслях не было что-то брать в храме без спроса.

Похоже, мои слова его отчасти успокоили. Остальные послушники, разного возраста, не особо обращали на меня внимание. Я устроил матрас с одеялом в уголке. По-видимому, привыкшие. Часть рукодельничали, что-то шили, часть читали тексты писания и что-то записывали. Я охоч до книг, однако священные тексты никогда не вызывали у меня интереса. Как под светом тлеющей лучины они что-то видят – большая загадка.