Афина Паллада

Царство мрачного Аида выглядело, пожалуй, стократ лучше, нежели местный анатомический театр. Вся штуковина в натуралистичности. Больно уж тоскливо смотреть на некогда обыкновенные предметы быта и мебели, ныне употребляемые в целях исследования и, страшно сказать, хранения новопреставленных.

Стены были наскоро обиты дешевой материей (понадобится, всегда можно быстро заменить чистой), пара бывших обеденных столов бессовестно драпированы пошлой клеенкой в крупную зеленую клетку.

Вместо чайных пар столешницу украшали затейливые патологоанатомические инструменты, круглобокого «туляка», традиционно венчавшего всякую кухню, заменял прикрытый испятнанной простынкой продолговатый труп.

Та еще сервировка!

– Ба! Да здесь уютно, – не удержался от иронии жандармский штаб-ротмистр. – Добрый вечер, господин Струве.

– Здравствуйте, милостивый государь! – с миролюбивой улыбкой ответил судебный медик, носивший звучную немецкую фамилию.

 – Притомились с дороги? Не прикажете самоварчик? Распоряжусь в сию секунду-с.

– Не извольте беспокоиться, Василий Яковлевич. Я на обратном пути заскочу в полковой буфет. Покамест не голоден.

Очи пожилого мужчины, облаченного в кожаный фартук поверх несвежей сорочки, блеснули из-под густых бровей лукавым огнем, мол, понимаю-понимаю – не самое подходящее место для трапез. Ничего-с, сейчас мы скоренько уладим необходимые формальности и ступайте себе, милый отрок, кушайте десерты из этой вашей офицерской ресторации.

– Осспади, – перекрестился старый солдат, не отводя взгляда от мертвого тела, – упокой душу раба твоего Владимира!

Евгений Николаевич сочувственно вздохнул:

– Вы, должно быть, любили своего командира, Некрасов?

– А то как же, ваш бродь! Добрый офицер. И человек порядочный-с. Тридцати не было, а уже комендант! Токмо женились они опять же…

Фельдфебель по-бабьи шмыгнул красным от загара носом и отвернулся, дабы не смотреть на то, что некогда было здоровым и сильным мужчиной.

Циничный Струве немедленно выкинул фортель:

– Да-с, поручик у нас в записных красавцах ходил. При жизни-то… Ловко ему туземная пуля красно личико причесала. Не физиономия, а каша-с!..

Служивый разразился матерной бранью и вышел вон, сердито топая видавшими виды сапогами.