Афина Паллада

– Вот как? – жандарм почесал подбородок и вдруг спросил невпопад: – Интересно, вернулся ли подъесаул?

Ответом послужил сухой щелчок взводимого курка, подхваченный где-то неподалеку и донесенный до слуха офицеров свежим горным ветром. Следуя предписанной инструкции, фельдфебель дернулся было в сторону подпоручика, повалить на землю, прикрыть собой. Поздно! Пуля предвосхитила движение пожилого служаки и со свистом впилась ему в шею, обдав стоявших рядом мужчин бисером горячих капель.

– Некрасов! – только и успел воскликнуть комендант Александровской крепости и через миг уже оказался на дне злосчастного овражка, придавленный штаб-ротмистром.

– Ложись, ваше благородие, засада! Солдаты, ко мне!

Нужно отдать должное выучке ветеранов Кавказской линии. Подлесок немедленно пришел в движение. Послышались команды унтеров, топот многочисленных ног, треск ломаемых кустов, крики: «За мной, касатики!», «Шевелись, едрена мать!»

Стараясь не слишком приподнимать голову, Данилов извернулся в попытке взглянуть назад, туда, откуда, по его мнению, стреляли.

Взгляд услужливо уперся в неживое лицо Тимофея Петровича. Седой ус перепачкан пылью и кровью, глаза выкатились из орбит. Фельдфебель, точно силился произнести: «Надо же, какая оказия вышла, ваше благородие».

«Вот тебе и зарок, – мысленно попрекнул себя Евгений Николаевич. – По твоей вине сегодня погиб хороший человек».

Глава пятая

«Хороший человек Шлиппенбах, – думал Евгений Николаевич, вышагивая по непривычно прямой для русских городов улочке Пятиводска.

 – Бог мне его послал».

Новый жандармский начальник выслушал доклад об утреннем происшествии с удивительным спокойствием, достойным последователей древнеримских стоических школ. Точно он Луций Анней Сенека, а не служащий политической полиции. Данилов ожидал чего угодно, вплоть до отстранения от дела и строжайшего повеления возвратиться к рутине, но Антон Бенедиктович распорядился иначе. Приказал во что бы то ни стало продолжать расследование и даже позволил себе в отношении штаб-ротмистра скупую похвалу, дескать, следственный эксперимент объективно продемонстрировал уголовную составляющую по делу господина Карачинского, а стало быть, результат оправдал ожидания.

Смерть фельдфебеля, разумеется, – событие во всех отношениях печальное и даже прискорбное, но такова солдатская доля – умирать на войне. Ничего не попишешь.

– У Некрасова своя работа, а у вас, Евгений Николаевич, – своя! Ступайте и найдите мне настоящего убийцу.