Афина Паллада

Глава шестая

– Плечом, попробуй наддать плечом! – посоветовала Наталья Петровна, рассеянно наблюдая за тщетными попытками горничной притворить дверь.

Отсутствие в доме мужчины немедленно повлекло проблемы, о существовании которых Карачинская прежде и не задумывалась. Покосился входной проем, заскрипело крыльцо, колодезное ведро отвязалось и грохнулось в студеную черную воду. Забор, ограждающий палисадник, так и остался неокрашенным. Пришлось Прасковье самой браться за кисти, мешать краску.

«Разреветься бы, – подумала молодая вдова, снова взглянув на часы, – да слез нет.

Все вышли. И где, скажите на милость, носит этого Лебедева?!»

– Паруша, приготовь, что ли, чайку. И подай карты.

– Опять гадать станете? Зарекались ведь, барыня! Перед образами клялись…

– Неси, говорю! Не твоего ума дело, – ледяным тоном отрезала хозяйка, не обращая ни малейшего внимания на кислую физиономию служанки.

Настроение, надо сказать и без того не слишком-то бравурное, после беседы со штаб-ротмистром испортилось окончательно.

Кажется, господину Данилову удалось заглянуть ей в самую душу и узреть там, нет, не зияющую рану, нанесенную потерей близкого человека, а… равнодушную пустоту. По всему видно, умный мужчина, хоть и жандарм.

С этой минуты Наталья Петровна поняла, что не в силах более скрывать простой и очень печальный факт: мужа она не любила. Никогда.

Вопреки фантазиям писателей любовных романов, признаться в этом самой себе было совершенно не трудно. Сия немудреная мысль пришла в очаровательную головку сразу после свадьбы.

Нет, пожалуй, даже раньше…

В день, когда двадцатилетняя Наташа привела в отчий дом своего будущего супруга, маменька выгадала подходящий момент (после обеда мужчины отправились в курительную комнату) и напрямую спросила:

– Когда ты, наконец, найдешь настоящую любовь?

– Мама! – вспыхнула юная дева. – Как вы можете так говорить! Владимир Михайлович – мой избранник.

Мать покачала головой:

– Это слово слишком ответственное, дабы им столь легкомысленно разбрасываться.

Я приму любого твоего кавалера, Natalie[15 - Наталья (фр.)]. Но, поверь мне, господин Карачинский не в силах сделать тебя счастливой. Погляди на свое лицо. На нем будто маска. Истинная любовь срывает все покровы.

«Мама, мама, – вздохнула девушка, прислушиваясь к пению птиц за окном. – Как вы были правы!»

В глубине души Наталья Петровна винила во всем подружку – Леночку Мордвинову, дальнюю родственницу знаменитого сенатора.