Афина Паллада

Предстояло в очередной раз рассмотреть случай якобы подозрительной смерти, документально засвидетельствовать ее заурядность и, наконец, отправиться спать, чтобы назавтра вновь с головой окунуться в канцелярскую работу.

– Кажись, прибыли, Евгений Николаевич! – проскрипел фельдфебель, подавая молодому человеку руку.

– Потрудитесь говорить мне «ваше благородие», Некрасов. В крайнем случае – господин Данилов.

– Слушаюсь, ваш бродь!

Надо же, без году неделя хожу в жандармах, а туда же, подумал юноша и пообещал себе впредь не заноситься.

Данилов с юности имел убеждение, что в Жандармском корпусе-де трудятся люди честные и справедливые! Прежде всего, сие безапелляционное утверждение касалось шефа Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии – графа Александра Христофоровича Бенкендорфа. Благороднейших взглядов господин.

Разумеется, подобной точки зрения он придерживался не всегда. Сформировалась она так.

Евгений Николаевич часто гостил в загородном имении бабушки – Екатерины Алексеевны Бережковой. Под заботливым крылом уважаемой в свете представительницы старинного дворянского рода Данилов провел, можно сказать, все детство. Ах, счастливая пора!

Надо ли говорить, какие гости порой наезжали в усадьбу к знаменитой помещице! Бывал среди прочих и сиятельный Александр Христофорович.

В тридцать втором году, едва получив графа, Бенкендорф явился к Екатерине Алексеевне с дружеской оказией и задержался на целых два дня. Попариться в баньке, испить кваску, поудить в омутах непуганую рыбу. Приобщиться, по его словам, простых человеческих удовольствий-с.

Шестнадцатилетний Eugene[3 - Евгений (фр.)] поначалу сторонился грозного генерала и старался не попадаться тому на глаза. Пока, по случайности оказавшись в саду – более подходящего места для чтения просто не сыскать, – юноша невольно не подслушал разговор бабушки и ее высокопоставленного приятеля.

Покачиваясь в плетеном кресле-качалке, граф поминутно вздыхал, сетовал на тяжесть службы и все жалел какого-то неоперившегося корнета, имевшего глупость намалевать забавную, но совершенно безобидную карикатуру на государя-императора. По словам главы тайной полиции, юный художник пал жертвою доноса собственной кузины.