На златом крыльце сидели

– Так-с, что у нас здесь? – с любопытством пробормотал он, бестрепетно скидывая повязку с чела покойника и раскрывая его бледные губы. – Чистая ротовая полость. Угу. Что горло? Вот и оно, родимое. Превосходно-с. Марк Вениаминович посветите мне, пожалуйста, свечой. Благодарю вас. Ага, все в полном порядке. Что это у вас там, господин Зыков, на тумбочке? Не тарелка ли?

Дворецкий, в ужасе наблюдавший за странными манипуляциями Антона Никодимовича, ответил не сразу. Судорожно сглотнув, он медленно, точно во сне, повернул голову в указанном направлении и тихонько произнес:

– Точно так-с!

Поликарпов удовлетворенно кивнул.

Бегло осмотрел комнату. Более ничего примечательного в посмертном обиталище сенатора Двинова не сыскалось. Если не считать выбитой двери смежного помещения.

Полицейский чиновник постелил на полу носовой платок, встал на колени подле тела, задумчиво спросил, обращаясь к Захарову:

– У подавившегося человека ногти не синеют, верно? И во рту обыкновенно остаются следы пищи.

– Пока рано что-то определенно утверждать, – загорячился светоч столичной медицины. – Мне кажется, что я смогу сказать точнее после вскрытия. Да и не всегда удушье происходит при поглощении чего-то рассыпчатого, имеющего обыкновение крошиться. В таких случаях отсутствие фрагментов в полости рта и гортани вполне объяснимо.

Как всякий компетентный специалист, достигший на своем поприще немалых высот, Марк Вениаминович не выносил критики дилетантов. В особенности когда их суждения походили на правду.

Мягко улыбнувшись, Поликарпов поднялся. Шагнул к пустой тарелке, скользнул ладонью по фарфоровой поверхности и растер пальцами шоколадные крошки. Захаров окончательно взбеленился:

– Ладно, старина! Ваша взяла! Кажется, Семен Николаич и впрямь не подавился. Но меня можно понять, семь дней в неделю без отдохновения! Кручусь точно белка в колесе…

– Конечно-конечно, – пожал плечами сыщик. – И на старуху бывает проруха. Добро, хоть посуду не убрали.

Иначе мы долго бы еще блуждали впотьмах, упорствуя в заблуждении…

В тоне его явно различалось профессиональное осуждение.

Маленький детектив отвернулся от собеседника, который немедленно скорчил за его спиной гримасу, и продолжил:

– Пройдемте в соседнюю комнату, господа. Что мы видим? Ставни распахнуты настежь…

– Здесь невысоко! Вероятно, злоумышленник скрылся через окно, – предположил Марк Вениаминович, высовываясь наружу.