Принцип неизбежности

Что случилось с привычными чёрными джипами, на которых обычно передвигаются такие, как ты?

– И много ты видела таких, как я?

– Не много, но достаточно, чтобы понимать важность слиться с толпой.

Папа всегда выбирает машины, которые привычны на дороге, да и Гриша не изменяет своей на протяжении нескольких лет. Никто из них ни разу не смотрел в сторону того, на чём мы сейчас едем. Но, вероятно, мой знакомый любит комфорт и дорогие вещи. Иной причины не вижу.

– И когда успела? Ты хоть совершеннолетняя?

– Представь себе, да.

Мне девятнадцать. А что, Доктор не поделился подробностями моей биографии? – И сейчас меня волнует вопрос: что знает обо мне мужчина? Хотя в моём случае можно сказать одно слово – Островская. Дальнейших объяснений не требуется.

– Доктор жив и здоров только потому, что не задаёт вопросов и не требует ответов. И неважно, кто перед ним. Свою работу он знает, правил придерживается неукоснительно. Уверен, обо мне он тоже не распространялся.

– Ну почему же, я знаю твоё прозвище – Глок.

И думаю, получил ты его из-за этого, – достаю пистолет, протягивая руку за своё сиденье, и машу перед мужчиной.

– Предпочитаю этот вид оружия.

– А почему тридцать четвёртый? Семнадцатый легче на двадцать пять граммов и ствол короче, да и в ладони лежит удобнее.

Меня смеривают вопросительным взглядом, а по коже бегут мурашки, оповещающие об опасности. Я знаю это чувство, когда всё человеческое существо зациклено на угрозе и готово отбиваться. Но в такие моменты ты словно парализован, ожидая реакции, к которой, скорее всего, будешь не готов.

Сейчас я на месте тех, кто застывает перед отцом, склоняя головы и не решаясь воспроизвести хоть какой-нибудь звук. И возможно, именно по этой причине я впадаю в транс лишь на минуту, а затем скидываю с плеч неприятное марево, чтобы не позволить Глоку упиваться моим страхом.

– Ты кто, блядь, такая?

– Аннушка, – расплываюсь в улыбке, одаривая мужчину самым милым взглядом, на который только способна.

 – Ты представишься?

– Ты уже знаешь – Глок, – прикрывает глаза, схватившись за рану. Белая повязка окрашивается в красный, что напрягает. Неужели после пары десятков шагов швы разошлись? Только этого не хватало. – По имени меня давно уже никто не называл. Я его почти забыл.

– А что, у тебя даже нет любимой женщины, которая шепчет нежности на ушко?

– Предпочитаю лимитированные отношения за оговорённую сумму.

– Проституток, что ли?

– Их самых.