Принцип неизбежности

Мало разговаривают, не спорят, выполняют любой запрос.

– Ясно. Примитивный способ существования на этой планете. Главная задача – в кого-нибудь засунуть член, – ухмыляюсь, понимая, что ещё пара фраз – и попутчик меня пристрелит, потому что негодование, летящее в меня и ощущаемое в области виска, чувствуется физически.

Аня, закрой свой рот!

Мысленно приказываю себе прикусить язык и не провоцировать Глока, который хоть и ранен, но всё равно сильнее меня. Бросаю взгляд на его ладонь и прикидываю, что она легко сойдётся на моей шее.

Чуть надави, и у Парето останется трое детей.

– Хочешь предложить себя?

– Что?! – задыхаюсь негодованием и переключаю внимание на мужчину, который делает попытку улыбнуться, но затем закашливается и издаёт стон.

– Сейчас я не в лучшей форме, но через пару-тройку дней могу засунуть член в тебя. – В его глазах проносится нечто опасное, заставляющее вздрогнуть.

– При условии, что я не брошу тебя и твой член на обочине, – прищуриваюсь, озвучивая угрозу и надеясь, что Глок всё же благодарен мне за спасение.

Вероятно, эта самая благодарность засела очень и очень глубоко, потому что мужчина уверен, что я останусь с ним и исполню рекомендации Германа.

– Не бросишь, – заявляет уверенно. – В противном случае оставила бы подыхать на стройке.

Аргумент. Умалчиваю, что это Дина притащила меня к машине и заставила помочь незнакомому мужчине.

– Куда мы едем? – перехожу к более важному моменту, потому как въезжаем в город.

– Гаражный комплекс. – Глок называет адрес. – Тебе нужен номер девяносто шесть. Код на замке: четыре два восемь два. Перекинь сумку с оружием и мой пистолет. От этой машины необходимо избавиться. Совсем… – Голос становится тише, теряясь в гуле транспорта. – Дальше едешь за город… – Называет ещё один адрес, превращая мои мысли в кашу. – Там можно отсидеться…

– Эй, повтори! Чёрт!

Паркуюсь, включая аварийку, и трясу мужчину за плечо, не получая ответа. Отключился. И сейчас у меня появилась прекрасная возможность открыть дверь, сделать шаг и раствориться в толпе, навсегда забыв о ночном приключении.

Но по какой-то причине я остаюсь на месте, бьюсь затылком о спинку сиденья и заставляю себя пошевелиться.

Затихаю, сделав глубокий вдох и, повернув голову, рассматриваю Глока. Волевое лицо с массивным подбородком напряжено, кожа на губах стянута и обезвожена, а на лбу появилась испарина. Лицо покрыто щетиной – жёсткой и колючей.