Золотая Звезда

К мумиям обращались за советами, по торжественным случаям и на больших праздниках их выносили на всеобщее обозрение в открытых паланкинах, причем паланкины несли законные дети или другие законные прямые потомки этого умершего человека. Разумеется, такие верование и обычай шли вразрез с официальной идеологией католичества и при первой же возможности все мумии-уака были испанцами уничтожены.]. В Вилькабамбе не было ни одного христианского храма, ни одной церквушки, зато – по сообщениям всё тех же миссионеров – имелся великолепный храм Инти, бога солнца, за малым не аналогичный по роскоши, а то и превосходивший в ней разрушенный в Куско Кориканча.

Путешествие подходило к концу. Дон Пабло и Корикойлюр, оба одинаково неуверенные в том, что ожидало их по его завершении, нарочно медлили, сокращая дневные переходы и останавливаясь на ночлеги задолго до наступления темноты. Корикойлюр больше не читала «лекции» о верованиях своего народа, а дон Пабло отбросил мысли о последствиях своего отступничества.

Они просто наслаждались друг другом: психологически – от того, что были вместе, и физически – каждый день и каждую ночь открывая друг в друге всё новые и новые, присущие только им, особенности и желания. Они наполнялись друг другом и вместе с тем истощали друг друга до предела и даже больше предела: когда у обоих иссякали силы, они просто лежали рядышком, смотрели друг на друга и не могли насмотреться. Губы что дона Пабло, что Корикойлюр распухли от бесчисленных поцелуев. Иногда казалось, что целоваться больно, но они продолжали целоваться и не могли остановиться.

– Я тебя никому не отдам, – повторял и повторял дон Пабло.

– Только попробуй! – отвечала Корикойлюр.

– Я умру без тебя, – повторял и повторял дон Пабло.

– Просто не отдавай, – отвечала Корикойлюр.

– Если я не смогу быть с тобой, я убью сначала тебя, а потом себя, – повторял и повторял дон Пабло.

– Убей! – отвечала Корикойлюр.

12

Так прошли еще дней пять или шесть, а потом граница была перейдена. Обнаружилось это сразу, даже внезапно: откуда ни возьмись, появился большой отряд вооруженных индейцев. Их предводитель, назвавший себя пачака камайоком[19 - Буквально «старший над сотней», сотник.], сначала долго и с удивлением смотрел на странную парочку, а затем потребовал объясниться. Говорил он на таком ужасном испанском, что дон Пабло едва его понимал.