Андские рассказы. Возвращение домой

И очень мстительная. А может, она существовала от сотворения мира: кто знает? Может, еще тогда она отбилась от всех, пойдя своею собственной дорогой абсолютного зла.

Но если это Ланлаку, как ее удалось убить? «Очень просто, – ответил священник. – Ее не убили. Убили то тело, которое она себе взяла, снова явившись в мир живых, чтобы нести его обитателям беды. Но ее саму, конечно, убить невозможно. Во всяком случае, уж точно не кухонным ножом». А чем? «Не знаю». Священник развел руками. А Лима-то, Лима здесь причем? «О! – на этот раз священник даже заулыбался, а в его лице появилось что-то очень детское и наивное.

 – Это просто восхитительно! Видите ли, на этот раз Ланлаку очень не повезло. Как говорится, и на старуху бывает проруха. Даже абсолютно зло иногда наталкивается на непреодолимое для его желаний препятствие. Ланлаку явилась в мир, чтобы еще кого-нибудь погубить, но оказалась на грани гибели сама. Известно, что для живых людей нет более страшного испытания, чем несчастная любовь. Но что мы знаем о чувствах таких существ, как Ланлаку? Что если и для них несчастная любовь – то самое, чего они боятся больше всего на свете? Ведь это такая обоюдоострая штука! Судя по имени, которое Ланлаку взяла себе на этот раз, она намеревалась изрядно помучить и погубить какого-нибудь юношу, но получилось иначе: она сама влюбилась. Она влюбилась и была раскрыта. Она, любя, не смогла защититься от своих убийц. Она, конечно, знала, что умрет не по-настоящему, но больно ей было всерьез. Настолько больно, что она решила выплеснуть свою боль подобно большинству тех из самых обыкновенных людей, которые натерпелись, намучились и, прежде чем свести счеты с жизнью, изливают душу на первых встречного и поперечного. После того, как ее зарезали на заправочной станции, она полетела в самое людное место своих владений, а там взошла на самое высокое здание, выплеснула из себя все, что в ней накопилось, и прыгнула вниз. Но ее собственная сила бесконечного зла оказалась такой, что взятое ею другое тело, даже упав с огромной высоты, умерло не сразу. Стюардесса, опознавшая ее, не ошиблась: она действительно видела именно ее. Но страшная, неземная, тысячекратно усиленная собственными силами боль настолько исказила ее лицо, что в нем не осталось почти ничего от того лица, которое запомнилось стюардессе.

А ее подруга? Провожавшая ее студентка? Она-то как могла принять ее за… гм… за ту же самую, если та же самая уже, как получается, была похоронена? «Она и не принимала.