Госпитальер. Путь проклятого

Разъярённые волки, будто одержимые каким-то заклинанием, не собирались спасаться бегством, а только с большей яростью продолжали атаковать. Разрубленные хребты хищников и их отрубленные головы топтал Вепрь, смешивая кровь с грязью.

Часть хищников разбежалась по деревне, а остальные в едином порыве ярости сбросили Гийома с коня, вцепившись ему в руки и ноги. Он упал в кровяную жижу, а правая рука выпустила из цепких пальцев меч.

Выхватив кинжал из ножен левой рукой, юный граф продолжил отбиваться от окровавленных пастей волков, понимая, что силы вот-вот покинут его.

Крик и вопли звонким эхом держали деревню в ужасе, где вовсю хозяйничали хищники, раздирая на части как людей, так и домашнюю скотину с птицей. Крестьяне как могли отбивались от свирепых волков, поднимая их на вилах или разрубая лопатами их хребты. Всё зависело лишь от проворства земледельцев, где, как правило, оставался в живых самый ловкий и хитрый, а старикам и детям грозила неминуемая смерть.

Огненный шар из горевших в руках солдат гарнизона факелов стремительно скатился с холма, и в деревню ворвалась долгожданная помощь основных сил.

Летящие арбалетные болты пробивали тела хищников насквозь, не оставляя им не единого шанса. Ярость волков резко упала, и они обратились в бегство…

Всадники подняли на копья нескольких волков, а часть других попали под рубящие удары мечей мастеровитых сержантов, прекрасно владеющих своим ремеслом.

Окровавленный Гийом без сознания лежал в грязи с рваными ранами конечностей, а неспешный пушистый снег таял на его окровавленном лице.

Кольчужный доспех справился со своей задачей, сдержав разъярённые укусы хищников и сохранил юному графу жизнь. Однако удача любит смелых и сильных духом, а не тех, кто прячется в домах и сараях. Нельзя стать героем среди массивных каменных стан замка, и так будет в этом мире всегда!

Всадники гарнизона добивали в деревне остатки хищников, не успевших вовремя спастись бегством, не собираясь им давать лишнего шанса.

Команданте спрыгнул с коня и побежал к Гийому. Для него было не секретом или каким-то большим откровением, что если юный граф погибнет от полученных ран, то не сносить Жану головы. Анри де Ла Валлет в лучшем случае вздёрнет его на виселице, и это будет самым гуманным наказанием из всех возможных.

? Монсеньор! Монсеньор… Очнитесь! ? рухнув на колени рядом с лежавшим в грязи Гийомом, громко прокричал Жан, сбросив с головы сползавший на лоб шлем.