Госпитальер. Путь проклятого

? Вы… успели, ? открыв глаза и глядя на команданте затуманенным взглядом, сбивчиво с короткой паузой промолвил юный граф и снова потерял сознание.

? Повозку сюда! Живо, мать вашу!!! ? выкрикнул приказ Жан, приподнимая голову Гийома, чтобы осмотреть его шею на предмет рваных ран от волчьих клыков. ? Ги, скачи немедленно в Париж за лекарем!

? Как прикажете! ? кивнув головой, беспрекословно повиновался молодой воин, которому не исполнилось ещё и двадцати лет, и, ударив хлыстом своего коня, поскакал напрямик к дороге на Париж…

Свет… Яркий свет слепил глаза Гийома, оказавшегося среди летнего луга и аромата полевых цветов, дурманивших сознание намного сильнее, чем выдержанное вино из погреба замка.

Он смотрел на чистое небо, где погожий день согревал теплом игривых лучей солнца. Лёгкий ветерок трепал волосы на его голове, а в ушах слышался тихий голос, одновременно близкий и чужой. Вокруг летали стрекозы, а шмели аккуратно садились на распустившиеся бутоны, чтобы вкусить чудодейственного нектара.

Этот мир был совсем другим, но оставаться здесь юный граф не собирался, ведь какой-то тонкий взволнованный и красивый голос звал его обратно. Он ещё не знал, что в жизни каждого человека есть тот, кто способен оживить, но в противовес этому всегда найдётся тот, кто будет жаждать твоей смерти.

Скрип несмазанной телеги вырвал Гийома из забытья, и он медленно приоткрыл глаза. Юный граф лежал на сене на повозке, а рядом шла Элена, омывавшая его кровоточащие раны водой. Её благодарность во взгляде ослепила Гийома, и он снова провалился туда, где царило вечное лето.

? Аккуратней, мать твою! Не бочки везёшь, чёртов поганец! ? прикрикнул Жан на крестьянина и посмотрел вперёд на поднимающуюся решётку ворот замка. Команданте поправил меч и жестом отдал приказ остальным всадникам скакать быстрее к помосту.

Слуги с испуганными лицами собрались во внутреннем дворе замка и со страхом ожидали возвращения гарнизона и юного графа.

Повозка продолжала скрипеть и переваливаться по ухабам дороги, а Элена шла рядом и неустанно молилась, чтобы Господь помог её господину не умереть от ран…

Посредине деревни на небольшой сборной площади вспыхнул огромный костёр, который жители деревни зажгли, чтобы сжечь разрубленные куски мёртвых туш хищников, чтобы не навлечь ещё большую беду.

Страх перед чумой был самым сильным, поскольку от этой болезни не было спасения, кроме милости Господней, но она не всегда дарила грешникам избавление от этой напасти.