Простые вещи, или Причинение справедливости

Не являясь крупным ученым (да что там, не являясь ученым вообще), Максим Николаевич, тем не менее, обладал острым умом, развитой интуицией и талантом аналитика, и все эти качества нуждались в постоянной интеллектуальной подкормке. А еще Лазарев любил общаться, любил молодежь, поэтому и преподавал в трех университетах, что давало ему чувство причастности к воспитанию нового поколения – ведь своих детей у него не было, несмотря на уже третий брак. Увы, так уж сложилось.

Максим Николаевич давно подозревал, что с его первой женой, Натахой Сапаровой, супругой переставшей быть в незапамятные времена, но оставшейся близким человеком что-то не так.

Она выглядела странно, говорила странно, она… потускнела. И вот не так давно (черт бы побрал ее деликатность) Наталья открылась, рассказала ему о своей болезни. Что с этим делать, Лазарев не знал, да и возможно ли? Сегодня он шел к ней в больничку: уж это происшествие с троллейбусом она скрывать почему-то не стала, позвонила ему одному из первых. В сущности, у нее и не было никого – родители умерли давно, остались только он, пара подружек да Анька. Хорошая девка, кстати, добрая, неглупая. Как славно, что удалось ее пристроить в Силезский университет в Опаве.

В размышлениях обо всем этом Лазарев припарковался на обширной площадке онкологического корпуса свой «Дискавери», нагрузился традиционным пакетом с фруктами и, зажав подмышкой букет колючих чайных роз (Наткины любимые), пружинистым шагом направился в один из трех корпусов. По дороге он попытался переключиться на оптимистический настрой, даже начал насвистывать что-то, но, наткнувшись на мрачный взгляд мужчины с противоестественно толстым перебинтованным горлом, с облегчением отбросил фальшивую веселость.

Через десять минут Лазарев и Наталья сидели в просторном холле. Кремовый керамогранит на полу, чуть зеленоватые оштукатуренные стены, скрытое освещение в потолочных нишах, мягкие кресла и двухместные диванчики, жардиньерки с ухоженными разлапистыми растениями (пожалуй, что и натуральными), большая жидкокристаллическая панель, беззвучно транслирующая новостной канал.

Выглядело все спокойно и, тем не менее, вызывало ощущение обреченности.

– Мы будем бороться. Мы должны бороться, Натаха! Давай найдем хороших врачей – Израиль, Германия, Швейцария, ну… я не знаю, давай же делать что-нибудь! Ведь сидеть просто так – глупо и жестоко. Почему ты молчишь? – Лазарев, исчерпав свой небогатый запас аргументов, перешел к эмоциональному воздействию.