Простые вещи, или Причинение справедливости

– Макс, послушай, – Наташа чуть запнулась, разглядывая трехцветную молодую кошечку, теревшуюся об уютно гудевший в углу кулер. Откуда здесь кошка? Не должно быть, но ведь успокаивает. Оперев подбородок на сжатые кулачки, Наташа продолжила: – обстоятельства несколько изменились. Я рада, поверь мне, очень рада твоему участию. Знаешь… Ведь у меня и нет никого, кроме тебя. В смысле – никого, кому я могла бы довериться.

Лазарев растеряно передернул плечом:

– О чем ты? Что изменилось и, главное, – что может быть важнее твоей жизни? Извини, но я так ставлю вопрос.

– Подожди, не перебивай! Мне тоже небезразлична жизнь. Видишь ли, если болезнь будет развиваться и дальше, то я обречена, причем в самые короткие сроки. Несколько месяцев, максимум год. И лечение бесполезно.

– Если? Рассказывай же!

– Так я и говорю. Это сложно объяснить, я и сама не понимаю, в чем тут дело. В общем, я поправляюсь. Так говорит Кельман, ну ты знаешь, о ком я, он мой доктор. Ничего еще точно неизвестно, но по всем признакам это не ремиссия, а выздоровление.

– Так это же здорово! – Максим Николаевич вскочил и, нервно потирая руки, совершил два рейда до дивана напротив и обратно. – Вот что! Тебе нужен покой. Да! Нет… Когда тебя выписывают? Подожди, это так неожиданно. Послушай, сколько тебе здесь еще оставаться? Давай на море? Ах да… Там солнце, инсоляция, это все вредно. Давай в санаторий? В хороший санаторий? Я все устрою, оплачу, отвезу. Гос-споди, Натаха, черт тебя дери, ты так меня напугала!

Наташа откинулась на спинку и с блуждающей улыбкой разглядывала размахивающего руками бывшего мужа.

Ему шла аура чепрачного цвета, как у шерсти породистой немецкой овчарки. Насколько же он был несерьезным когда-то! Но всегда, всегда этот добрый клоун, заботливый кавалер, отличный собутыльник и душа компании, любитель выпить (нечасто, но со вкусом), балагур и немножко повеса Макс оставался надежный и преданным другом. А вот как муж – отстой… Да и не мог он быть хорошим мужем, ни для нее, ни для какой-то другой. Так он устроен. Что ж, наверное, в этой жизни я заслужила только друга, но не супруга… подпруга, натуга, севрюга, хапуга… стоп! Дурочка, у тебя что, в голове включилось Т-девять? Все, все, хватит.

– Макс! – Наталья хлопнула в ладоши, привлекая внимание Лазарева. Пожалуй, в этих стенах делать такого не следовало: пожилая женщина, сидящая поодаль, вздрогнула и с грохотом уронила на пол костыли, – Максим! Нервы у меня совсем истрепались, и их нужно беречь.