Падение Рудры

Но, даже так, даже и в горах, конспирация была не лишняя…

Грозен при жизни был царь Син-аххе-эриб. Из отрубленных голов и конечностей врагов любил сооружать он высокие пирамиды в честь своего любимого бога Ашшура. А содранной с людей кожей обтягивал стены десятков храмов бога пустыни Ниску. Пленных же не щадя сжигал заживо тысячами.

И вот мертв Син-аххе-эриб и его трон занял Сахердан, сын и любимец народа.

Для изгнанника Давида, сына Товиилова из колена Неффалимова, так звали сего обитателя горной пещеры, правоверного из правоверных, богатого и уважаемого, но потерявшего за преданность вере своих отцов и дедов все, разве только не жену любимую Анну и сына Тория, вот уже без малого пятьдесят дней прячущегося вдалеке от семьи и города – это была самая добрая и волнующая весть.

Иудей, пришедший со своей семьей в числе несчастных тысяч пленных, еще при сильном Навуходоносоре, Давид смог, как немногие из его единоверцев устроиться хорошо на новом месте, при новых хозяевах. Жил вкусно, спал мягко, вдоволь и с удовольствием.

Утром слушал соловья и вкушал щербет, обедом ему служил приправленный кумином жирный плов из ребер молодого барашка. Вах, что это были за пловы! Золотистые рисинки окружали со всех сторон строгие своим вкусом зерна барбариса. Сладость кишмиша оттенялась горькой ноткой жгучего перца. Чуть обжаренное и растомленное с дольками курдючного сала мясо благоухало тонким чесночным ароматом. Немногие на его улице могли позволить себе такой роскошный обед, но к счастью, запах с кухни Давида разносился аж по всему кварталу и несколько скрашивал серые будни соседей.

А рыба? Как удивительно готовила рыбу служанка Анны, с легкостью добиваясь необходимой мягкости и сочности. В мире нет такой вещи, на которую бы Давид решился бы променять искусно приготовленную рыбу.

Конечно, все это стоило некоторых денег, но Давид не экономил на своей еде. И это в то время, когда большинство других не могли найти себе достойное существование в чужой земле, а порой и даже куска черствой лепешки на ужин.

Почему так, – спросит кто-нибудь из интересующихся?

Отвечу. Давид, в отличие от буйных и жестоковыйных в своих фантазиях сородичей, быстро смирился со всем новым и непонятным, что его окружало. Принял все как есть. Давид ибн Товиил, как его звали в этой земле, лишь оглядевшись на новом месте, принялся торговать мелким и крупным оптом, поставлять в царские закрома импортное продовольствие.