Падение Рудры

Завел по этому делу влиятельных друзей, наполнил карман свой серебром и золотом. Дорого убрал новый дом: стал своим среди чужих. И «отолсте его уста». Раздался вширь порядочно: ляжки слоновьи, загривок бычий. В общем, устроился на новом месте хорошо.

Единственное, с чем не смог он смириться, так с тем, чтобы оставлять непогребенными тела своих соплеменников, которых принялся убивать царь Сеннахирим, получивший неожиданно «под дых» от сионской крысы.

Задумал, пред тем, царь на предстоящее лето смелую и как ему казалось выигрышную военную кампанию против приморского народа Иври и Арам.

Выход к морю всегда пленил умы монархов. Перед походом царь сказал своим пашам и визирям:

– Я хорошо знаю этот народ. Они так любят своего единственного Бога, что целый день недели посвящают только Ему и ничего в этот день не делают. Царь знает, что этот день суббота! В то утро я и брошу свои войска на штурм их главного города Иерусалима.

– Мудро, – лаконично, но неопределенно ответили придворные.

На деле оно почти так и получилось, за исключением того, что, добравшись без особых проблем до места к обеду пятницы, войско за ночь поумирало практически всем списочным составом, оставив Сеннахирима одного воплощать свои гениальные идеи.

Вернувшись домой ни с чем, царь слегка ополоумел.

И вот результат: царь убивал – Давид хоронил, царь неистовствовал – Давид оплакивал. И верноподданный неневитянин, сосед нашего героя, небогатый работяга, но патриот, не заставил себя долго ждать: донес.

Верно хотел заработать, но царь сказал себе: за что платить! Ничтожный тот, кто нуждается в негодяях… А деньги и самому нужны! Вон, у девчонок в серале, третий год уже ремонт не доделаем!

Сосед просчитался – и достала его длань злобного Сеннахирима и высохли его безжизненные глаза на жарком восточном солнце и птицы склевали их: воспоминания о двухстах тысячах лучших царских воинов, легших от бубонной чумы в общую могилу под Иерусалимом, подталкивали царя к убийству любого, попавшегося ему на глаза.

Такова была в те дни жизнь! И вот кровожадного царя нет.

Милости Твои, Господи буду петь вечно,

В род и род возвещать истину Твою

Устами моими.

Но, напротив, есть домоправитель, виночерпий и казначей нового царя Ахиахарка, приходящийся Давиду двоюродным племянником. Конечно во дворце племяша величали согласно строгому протоколу: Великий виночерпий, Праведнейший Домоправитель, Честнейший Казначей господин Сам Ахиахар-ага.