Связанный гнев

Его вопросец вплотную о рабочем сословии, от коего наша судьба в дюжей зависимости. Вот страхом нас упрекнули, коим объяты со всякими предчувствиями. Истинно, всем этим не только объяты, а спеленаты. Вовсе зря ездили в столицу, ежели не уяснили, о чем в ней надо было разузнать. С чего стали тешить себя новшествами в промышленности? Да еще с помощью чужих капиталов. О другом надо было узнавать в Петербурге у господина Столыпина.

– О чем?

– О революционном бунтарстве. Аль не чуете, что мысленно вся империя в тенетах предчувствий и ожиданий, до сей поры никем не осознанных.

– Вас-то какие предчувствия мучат?

– У всех, кто не голоштанник, они одинаковы. Они и вас по ночам будят, вынуждая с боку на бок переворачиваться. Неужели от этого отопретесь? Предчувствия мои в том, что мастеровщина не отступилась от замыслов о восстании супротив богатых. Охота ей нас по миру пустить, заставить жить по их желанию. Правильно говорю, Отто Франциевич?

Полицмейстер, не ожидавший вопроса, растерянно пожав плечами, неуверенно ответил:

– Отчасти вы, господин Татарников, правы! Но позвольте в свою очередь заверить вас, что у полиции достаточно силы охранять покой имущих классов от любых посягательств безответственного сброда, именующего себя борцами за освобождение народа.

Конечно, всецело присоединяюсь к Оресту Михайловичу, что при нахождении у руля государства господина Столыпина ни у кого не должно существовать малейшего опасения о новых попытках революционных волнений.

– Слышите, Сосипатр Фомич, это говорит человек, коему в Екатеринбурге доверена забота о нашем покое!

– Не глухой.

Но все же заверения уважаемого Отто Франциевича волнения моего не уменьшают. Чутьем наделен. Чую во взглядах мастеровщины потайную ненависть к своему сословию. Упрямство в них больно закоренелое, добиваясь своего, они будут лезть на рожон, не глядя ни на какие усмирения.

– Я доволен, что у нас получился такой откровенный разговор. Ожидал, что мои новости вас ошеломят. Беспокойство ваше, Сосипатр, понятно.

Во весь рост становитесь на защиту своих прав от посягательств черни. Но только ваши настроения против иноземцев ошибочны.

– Да ведь уже есть на Урале анонимные общества, и рабочие в них тоже не овечки: бастуют, не обращая внимания на иноземных хозяев.

– Вас трудно переубедить. Давайте послушаем, что скажет купец, но не промышленник. Ждем вашего слова, молчун Аркадий Флегонтович.

– Могу сказать, – ответил, встав на ноги, Карпушин.