Связанный гнев

 – Так понимаю… Мне все равно, кто станет вашими компаньонами. Свои ли сродственники царя либо заморские богатеи. Мне неплохо будет, ежели в крае больше денег окажется. От всякого богатства мне только прибыль. Перед всякими беспорядками черных людей не робею. Сам стану оглоблей защищаться. Кроме того, обязана меня от всего оберегать полиция, кою денежной благодарностью не забываю. Ведь резонно говорю, Отто Франциевич?

– Извините, не совсем уяснил смысл сказанного.

– Правильно говорите, Аркадий Флегонтович. По-купечески.

– Орест Михайлович, дозвольте спросить начистоту?

– Спрашивайте, Сосипатр Фомич.

– Только уговоримся, что ответите, как попу на исповеди.

– Согласен.

– Сами имеете намерение обзавестись иноземным компаньоном?

– Ухватили быка за рога? Извольте – отвечу. Вначале буду помогать великим князьям в их желаниях внедриться в золотую промышленность. Прииски у меня не ахти какие! Ведь, по вашим понятиям, я скорее барышник?

– Мню о вас, как о дворянине в чужом хомуте.

От ответа Тетерникова Небольсин вскипел:

– Нехорошо, проигрывая в споре, обижать словами сильного противника.

 – Нахмурившись, Небольсин закурил папиросу. – Считаю, что высказали ваше последнее суждение поспешно и необдуманно. Не заслужил вашей грубости.

– Долг платежом красен, Орест Михайлович. Про хомут ввернул в отместку за печку, от которой начинаю любой пляс. Чать, тоже грубо высказали.

– Вывернулись? – Небольсин засмеялся, но добродушия в смехе не было.

– А вы, отец Иероним, почему сегодня в молчанку играете?

– В вашем мирском споре, Орест Михайлович, мое дело сторона.

Не положено мне в моем сане совать нос в дела царя земного. У меня своих церковных дел выше головы.

– Что-то не верится. Суете и вы нос в мирские дела. У вас и в церкви амвон, с коего вещаете мирянам благие вести.

– Оно так. Но об услышанном сегодня мне надобно подумать, да и доложить владыке на его милостивое соизволение.

– Думайте, отец Иероним, а я вашего прихода не обойду.

– Благодарствую, Орест Михайлович.

О любви к ближнему своему всякий день людям толкуем. Беда только в том, что заводится у людей неверие к нашим поучениям из-за всяких смутьянов. Но Господь не без милости. Не допустил нашей гибели в пятом году, не допустит и теперь. Поелику у Царя небесного хотя и незримая для нас, но превеликая сила. Все беды наши заводятся от людской грамотности. Она баламутит человечье сознание, по-неправильному толкуя все Господни чудеса и милости.