Связанный гнев

Мяса нам на щи послала.

– Радостная, говоришь? Непонятная у нее душа, то суровая, то, как окошко в солнечный день, растворена для чужого горя.

Антонина разливала чай, Дуняша с прежней неохотой расставляла полные чашки по столу. Спросила Антонину:

– Хлеб какой резать?

– С кренделями станем пить. Сбегай в сени. На холоду они.

Девочка вышла в сени, вернулась с кренделями, положила вязанку на стол.

– Тонь! Не знаешь, по какой надобности к хозяйке пристав приезжал? – спросила Тимофеевна.

– Не знаю.

– Я знаю, – ответила Зоя.

 – За телушкой. Скотиной этой зимой взятки берет. А может, и не за телушкой. После его отъезда хозяйка в Миасс подалась. Думай – разумей. Так думаю. И ей, как мне, холодно было, вот и грелась возле милого дружка.

– Садитесь чай пить. Стынет. Амина, чего не идешь?

Амина подошла к столу, поцеловала голову Дуняши, села рядом с ней. Антонина с чашкой села на кровать Катерины и стала поить больную с ложки.

– Я сама, Тонюшка. Пусть малость поостынет.

Антонина поставила чашку на пол около кровати, остановилась возле Амины и сказала:

– Вот давеча о Михаиле Павловиче больно вольно говорили.

Будто даже с издевкой. А ведь он какой? Такого, как он, может полюбить самая что ни на есть хорошая девушка. Прошедшим летом с ним да с хозяйкой по грибы ходила. Ненастье нас в лесу застало. Укрылись мы в Вороньем скиту. Тут Михаил Павлович и стал о нашем бабьем сословии говорить. Чувства наши женские разбирать. И так хорошо говорил. Одно высказывание до сей поры помню.

– Ну скажи, ежели помнишь! – попросила Зоя.

– По его словам выходит, что женщина, любая, значит, по сословию, является для народа самым хорошим, что у него водится. Только будто женская душа и может учреждать на земле счастливый рай. Наши чувства, понимаете, женские чувства могут благословить свободную жизнь народа.

– Говори! Чего замолчала?

– Соврать боюсь. Вспоминаю. Ага, вспомнила. Сейчас женщина всем принижена, доведена, горестная, до покорности невольницы. Но ее великие страдания жены, матери, подруги помогут ей отыскать путь в новую свободную жизнь без рабской покорности ее разума и души.

Женщины подарят России радость. Чудо души женщин затемнит чудеса божеские, и понесет она свет сего чуда в своих нежных руках для радости всех, кому решит подарить свою любовь.

– Ты не сама такие слова придумала? – спросила Амина.

– Да разве смогла бы?

– Они как песня. Их петь можно. Ты потом еще раз скажи мне. Запишу. Петь стану в лесу.