Видение Анастасии

– Но вот что странно, вдоль кольца сверху была накладка в виде пластины с врезанным символом, как печать. Так вот эта пластина не расплелась в нить, а сохранила свою форму и знак. Я ею соединил концы цепи, как замочком, но который не открывается, и он слился с цепью, она стала цельная с ним. Видимо эта накладка и с кольцом была как бы единым целым, хоть они и имеют различную внутреннюю структуру.

– Но как они могут быть различны, ведь Мастер тоже видимо не ковал, а сплёл кольцо из единой нити, но кто-то же ведь накладку и знак дал ему отдельно, как нечто самостоятельное.

– Я как раз думал над этим перед твоим приходом, и пришёл к выводу, пока, что это работа алхимика, это нечто, видимо, и наделяет структуру Света и формы индивидуальностью. Именно только соединение накладки и знака с нитью придаёт ей законченную устойчивую форму, которую мы сейчас видим, как цепь или кольцо, а без накладки это просто Свет, некий обобщающий, единый, но не он есть структура, он просто источник энергии, который излучает себя во все стороны как солнце.

Алхимик наделил структуры кристалла и Световой нити единым внутренним смысловыми значениями, вот что это такое. Они стали истинными сущностями Мироздания, как законченного творения Творца.

– Мастер передал отцу кольцо, а кристалл где? У кого он, кто им владеет?

– Есть такие сущности, очень странные сущности, которые находятся вне жизни и Смерти. То есть не совсем вне, а они как бы безСмертны, в какой-то степени.

– Но это же невозможно. Всему отведено конечное время, а после ничто, безвременье, когда всё надо заново собирать, я так думаю.

– Да, пожалуй, что ты и права, но вот есть всё-таки сомнения. Понимаешь, я ещё мальчиком часто просто сидел на пороге кузнецы и смотрел как отец работает. Мне нравились искры, которые вылетали из-под его молота, нравилось играть с игрушками, которые он мне сделал из металла. Всё изменилось, когда я в кузницу однажды вошёл не как его сын, а как подмастерье.

Я перестал быть просто беззаботным мальчиком или сыном, я стал учеником, чтобы научиться у Мастера его мастерству. Он уже не просто был моим отцом он стал для меня Мастером, а это что-то большее, значительно большее чем мы себе представляем. Было очень трудно, потому что учиться мастерству это большой труд на самом деле. Однажды мне Мастер поручил впервые самостоятельную работу.