В когтях безумия

Яр с ранних лет, когда ещё осознание мира ребенком меняется с родительского на его собственное, считал себя атеистом, вопреки всему городу и области, которая взяла путь на запад и стала католической. Хотя нет, не правильно так говорить, он не был атеистом, он всегда верил в себя, в какие-то нематериальные сущности, но просто не знал, как они называются, а поскольку можно было быть либо атеистом, либо католиком разных конфессий, ни одну из которых он не воспринимал, Яр заявил, что он атеист. Вернемся лучше к дому, он куда интереснее неопределенных религиозных взглядов Яра.

Сказать, что его жилище выделялось на общем фоне готических зданий центра города – не сказать ничего. Весь свой отпуск он проводил здесь, поэтому времени у него было предостаточно. Дом был весь резной: стены, ставни, перила, ступеньки. На стенах был орнамент, на котором изображен человек, путешественник и странник, который пытается схватить жар-птицу, вокруг пламя, искры, горит трава-ковыль, на небе звезды, много звезд, одна из которых падает. Так вот смотришь на эту картину, видишь падающую звезду, и у тебя не появляется любого другого желания, кроме как пожелать, чтобы этот смельчак-таки добрался до своей цели и дотянулся рукой хотя бы до перышка жар-птицы, ведь это вечный свет, свет, которого многим сейчас так не хватает. Крыльцо не было столь изящным и будоражащим воображение, но выглядело угрожающе, как и подобает любому оборонительному сооружению. Толстая, тяжелая дверь из красного дуба на огромных петлях. Лицевая сторона двери была сделана под рубашку карточной колоды, само собой все линии и тени объёмны, и от этого дверь становилась еще больше и казалась еще более неприступной. Над дверью висела огромная, резная голова волка с открытой пастью. Одна скважина для ключа и множество механизмов, щеколд и засовов внутри двери, которые открывались и закрывались одним поворотом ключа.

Яр по пути домой зашел в магазин, где на кассе его обсчитали, а когда он это заметил, его попросили удалиться, после отказа удалили с помощью специально обученных людей.

Злой и обиженный на весь этот прогнивший мир он шел и пил сок, а мысленно слал проклятья каждой продажной инстанции, всем тем людям, которые не хотят, а вернее уже не могут, жить по совести и лишь раннее, жаркое, летнее солнце дарило надежду на перемены. Он подошел к своему дому, как и всегда его ящик и лужайка были заброшены предложениями о покупке дома.