Деяние XII

Во избежание дальнейших недоразумений…

Его спокойный тон пугающе контрастировал с напрягшимися скулами и сполохами ярости, метавшимися в недрах глаз. Но не только ярости… Его взгляд откровенно потреблял тело Мэм, с которого окончательно сползло одеяло. Вставшие от напряжения груди, подтянувшийся живот в дорожках холодного пота, непокорная курчавая поросль меж расставленных ноги и, главное, гниловато-пряные запахи страха и вступающей в права смерти привлекали его, как свежая кровь акулу.

Мэм упала с кровати на четвереньки. При виде её воздетых ягодиц он слегка оскалился и сильно потянул за шнурок. Она бросилась к нему, как собачка, которую поманил хозяин. Сахиб чуть ослабил хватку петли. Мэм подняла голову и с изумлением увидела, как сильно он возбужден. Она умирала взаправду, но тоже почувствовала прилив похоти и уже сама порывисто потянулась к нему… Через несколько минут он захрипел, грубо рванул её за плечи и бросил на ковер.

Такого она ещё не испытывала, ни с ним, ни с кем-либо ещё, и знала, что никогда больше не испытает. Будто невероятной силы цунами начисто смыло её мозг. Она шипела и рычала, кричала непонятные слова. Это был уже не сексуальный, а какой-то магический экстаз, как в детстве, когда харизмат-отец брал её на богослужения. Странные слова выходили из её раззявленного рта вперемешку с порциями пены.

Сахиб поднялся и смотрел на её непристойные конвульсии.

Неопределенно усмехался, а иногда кивал, словно понимал что-то.

– Бо-о-о-о-о! – выплеснулся заключительный вой. – Бо-бо-о-о!..

– Ну, ну, Дульси, вернись. Всё уже прошло, – он наклонился и слегка похлопал её по щеке. – Дурочка маленькая, зашлась… Бо-о-о-о, надо же… Какой там бо-о-о…

Она словно возвращалась из-за гроба. Лицо было ровного серого цвета. На подбородке засыхали клочья пены. Закатившиеся глаза медленно воседали в орбитах.

Осознав себя, она беззвучно разрыдалась. Сахиб встал на колени, обхватил её за плечи и принялся тихонько баюкать.

– Кимбел, – человеческие слова давались ей с трудом, из горла всё ещё шли хрипы, – никогда не смотри на меня так, никогда, пожалуйста…

– Дурочка, – повторил он почти ласково, – я и не смотрел толком, так, глянул…

– Ки-имбел, – хныкнула она, – что это было?

– Пустота, Дульси. Великая пустота.