Деяние XII

…Из конфет и пирожных

И сластей всевозможных.

Вот из этого сделаны девочки!

Она непроизвольно вдохнула запах дорогих духов, хорошего табака и виски, но за всем этим почудилось нечто зловонное, словно мужчина дня три пожирал какую-то тухлятину, в результате чего обрел сильнейшее несварение.

– Из чего только сделаны барышни?..

Неожиданно он оскалился, дернулся вниз, и – она ощутила боль в левой груди. Он не сильно ухватил ее сосок зубами, и затряс головой, азартно рыча, как играющий пудель. Девушка жалобно заныла, трясясь мелкой дрожью больше от страха, чем от боли.

Джентльмен отпустил сосок, счастливо рассмеялся, и длинной рукой потрепал её по низу живота, от чего она сразу смолкла, закатив глаза в безмолвной истерике.

…Из булавок, иголок,

Из тесемок, наколок.

Вот из этого сделаны барышни!

Напевая, он отвернулся к стоящему неподалеку столику, а когда повернулся, в руке его что-то поблескивало.

Безумный страх расслабил кишечник, но она того не заметила. Джентльмен слегка сморщил нос и укоризненно погрозил пальцем.

– Ну, ну, дорогая, ведите себя прилично.

Пританцовывая, вновь приблизился вплотную. Рэчел с ужасом разглядела торчащее лезвие скальпеля. Заметив это, джентльмен широко улыбнулся:

– Эта штучка, моя милая, понадобится нам только сначала. Что поделаешь, тружусь без ассистентов, все приходится самому…

Он потянулся назад и придвинул столик на колесах. В глаза Рэчел ударил блеск аккуратно разложенных скальпелей, ножей, сверл, пил… В панике уверилась, что уже умерла и попала в ад, которым её пугала в детстве бабка Шушан, побывавшая в аду на земле.

Джентльмен немного помедлил, и – умело всадил лезвие в покрытый липким потом живот. Её тело напряглось, выгнулось, разом расслабилось. Сознание вновь поглотил густой мрак.

Она не знала, что боль может быть ТАКОЙ.

С трудом разлепив глаза, в плывущей мути увидела объектив фотокамеры, нацеленный между её ног.

– Скажи «сы-ыр», – глумливый голос уже не воспринимался погруженным в первобытный хаос боли и смертного ужаса сознанием.

Раздался щелчок затвора.

А вслед за ним – звук, которого здесь просто не могло быть: негромкий стук в дверь.

Джентльмен отпрянул от штатива и резко обернулся. Стук повторился. Маньяк быстро сунул руку в карман халата, вытащил её – уже вооруженную небольшим пистолетом, и бесшумно рванулся к двери. Но, заглянув в глазок, издал восклицание, в котором страха было, пожалуй, побольше, чем удивления.