Летаргия 2. Уснувший мир

– Что, что он там оставил? – заорал кинолог, тараща на МС свои воспалённые глаза.

– Не он, а она. Там лежала белая перчатка с её руки, – рэпер снова расхохотался, вытер сопливый нос.

– Баба? Это была баба?

– Причём убойная! Умная, дерзкая. Обожаю таких. Ух, что будет, если она мне попадётся! – И МС оттянул штаны между ног.

– Да ты её даже не видел, – скривился инструктор.

– Неважно. Она несколько дней водила нас за нос. Сумела даже его обдурить… – Он ткнул пальцем в сторону немецкой овчарки.

Азор лежал на животе и исступлённо тёр лапами свербевший нос.

Кинолог прочистил горло и сплюнул.

– А по мне, так она стерва. Поганая дрянь, которая сорвала наши планы. Если она действительно пробиралась в диспетчерскую и предупреждала снижающиеся самолёты о том, что мы их поджидаем, то это был её последний выход.

– Только не убивай её сразу, – попросил красный гигант. – Я соскучился по женскому теплу.

– Сразу она не умрёт, – сглотнул Боярчук, и Азору не понравилось, как он улыбнулся.

 – Будь спокоен, донжуан.

Они искали её до вечера, но аэропорт был настолько велик, что поиски могли затянуться ещё на неделю. К тому же никому из них не хотелось найти новый сюрприз от таинственной незнакомки. А на обоняние пса в этот день никто не рассчитывал.

Однако кое-что Азору всё-таки удалось найти. Рядом с камерами хранения, в закутке, они нашли что-то вроде временного убежища беглянки. Измятое одеяло, полупустую бутылку воды, порванные упаковки из-под шоколада.

– Да наша девочка – сладкоежка, – промурлыкал МС. – С каждым часом влюбляюсь в неё всё сильнее.

Он хотел сочинить какой-нибудь непристойный рэпчик про шоколадный батончик, но у его напарника, похоже, настроение и так было ни к чёрту.

Азор видел, что тренер наклонился, откинул в сторону одеяло и поднял с земли какую-то бумажку.

Всю первую половину следующего дня кинолог провёл в диспетчерской вышке. Красный великан бродил по пустому аэропорту и страдал от скуки.

В нижнем зале он наткнулся на мумию полицейского, взял дубинку и пистолет, вернулся наверх. Пёс мрачной тенью следовал за ним, его нос уже перестал свербеть от перца, но острый нюх ещё не восстановился.

Боярчук вернулся довольный, растянулся на сиденьях и закрыл глаза:

– Теперь всё. Теперь она наша.

Когда стемнело, мужчины взяли пса и спрятались неподалёку от диспетчерской вышки в оставленном на лётном поле автобусе.