Полудницы

А ты позвонишь деду, чтобы он позвал тех, кто поможет нам в поисках…

Дыхание у доктора сбилось, сложно было говорить с весом на груди.

Плато, на котором он видел полудницу, похитившую его дочь, тянулось на несколько десятков километров и упиралось в трассу. Теоретически, если он успеет найти машину и обогнуть плато, – есть шанс перехватить похитителя. На равнине светящееся пятно будет видно издалека.

Но для этого, вероятно, придется взобраться на какую-нибудь возвышенность. А это время. Еще нужно отыскать машину, чтобы оказаться там раньше монстра.

Если даже ему удастся угадать место, где полудница пересечет дорогу, – что делать дальше? Как договориться с ней или как отнять у нее девочку?

План получился никудышный, но другого предложить некому.

Доктор привык принимать в критических ситуациях те решения, которые первыми приходили в голову. Чаще всего они срабатывали. И верно, не единожды от его дальнейшего плана зависела чужая жизнь. Во время операций он отстранялся, чинил сломанный механизм, старался не философствовать и не представлять себе, каков характер у человека, лежащего на хирургическом столе, какой у него любимый фильм и сколько родственников ждут его возвращения домой.

Все это мешало сосредоточиться и отягощало его труд. Чаще всего он и не знал, кто перед ним, он только видел раны, жилы, кости и кровь. Порой ему выдавалась возможность поговорить с теми, кого удалось спасти. И тогда все получалось наоборот: он старался не вспоминать, как выглядит его пациент под скальпелем.

Илий попытался отстраниться и в этот раз, чтобы мыслить трезво и найти как можно больше путей для спасения дочки. Ему нужна была холодная голова (даже на такой страшной жаре). Но внутренний голос упорно повторял: во-первых, Зарина не твой пациент, не чужая жизнь, и от твоего опыта и умения здесь почти ничего не зависит. Она – твое сердце, вырванное чудовищем из груди. Она – последняя инстанция, высшая степень беззащитности, ребенок, за которого даже чужой мужчина способен не раздумывая отдать жизнь, не говоря уже об отце.

Во-вторых, ее похитила не смерть и не болезнь, с которыми ты уже научился отчасти договариваться, а нечто другое, что-то, что, вероятно, несет смерть, хотя и этому нет пока подтверждения. Пожары и труп тракториста в поле можно списать на аномальную жару.

Старуха в больнице, упоминавшая о полуднице, – обычный человек из плоти и крови. Уж доктор-то убедился в этом как никто другой.