Перекресток

– Ты кто таков будешь-то? – спросил человек, прищуривая глаза и пытливо осматривая Егора. – Чего на мельнице делаешь?

– Я? Я тут..! Я… – Егор запнулся, не зная, что ответить на этот простой, казалось, вопрос.

– «Я, я, я», – передразнил его мужичок и чуть грубее спросил: – Как сюда забрался? Украсть чего хотел?

– Нет! Ничего мне тут не надо! – поспешно ответил Егор, – Я и сам не знаю, как я здесь оказался.

Мужичок выглядел как обычный мельник и разговаривал так мягко и естественно, что Егору подумалось, что всё, что он увидел и услышал ночью, – это лишь плод его больного воображения.

– А ночью тут… – начал было Егор, но тут же осёкся, не решаясь задать вопрос мужичку относительно увиденного и услышанного ночью.

– Чего тут? – испуганно переспросил мужичок, пристально глядя в глаза Егору, и тут же отрывисто продолжил допрос: – Чего тут ночью? Ты видел чего? Воры? Рассказывай давай!

– Нет. Не видел я ничего. – Егор отвёл глаза и соврал: – Холодно тут ночью.

Мужичок, вероятно, удовлетворился таким ответом.

– Звать-то тебя как? – спросил он Егора после короткой паузы.

Не дожидаясь ответа, мужичок повернул голову в сторону лестницы и громко крикнул:

– Ванька, Санька! Кто ночью мельницу сторожил?

– Ну я! – раздался чуть басовитый голос.

– Что ж ты, стервец, опять спал?

– Да ладно вам, – пробасил голос. – Ну вздремнул чуток. Да не пропало же ничего!

– Не пропало да нашлось! Вон погляди, кого нечистая к нам занесла.

– И вправду – нечистая, – чуть слышно прошептал Егор.

– А ты всё же видел чего, что ли? – сразу повернувшись к Егору, быстро спросил его мужичок.

Спрашивая, он вновь пристально взглянул в глаза Егора.

Егор отрицательно мотнул головой, но мужичок смотрел на него, не отрываясь.

– Ты, паря, говори, не бойся, – снова обратился он к Егору. – У нас тут шалит нечистая, так что и увидеть чего можно ненароком.

– Нет, не видел. – Егор твердо решил не рассказывать о ночном происшествии, пока сам не разберётся в происходящем.

– Невелика находка! – раздался голос, и Егор, повернувшись, увидел крепкого детину, так же испачканного в муке с ног до головы.

Детина широко и беззлобно улыбался, без стеснения разглядывая Егора. Стоя в дверном проёме, он вытирал руки подолом и без того перепачканной в муке рубахи.