Перекресток

Афанасий, который за все время трапезы не обронил ни слова, спокойно убирал из корчажки ложку за ложкой, периодически закусывая хлебом. Егор, проголодавшийся от долгой дороги, не отставал. Гости уже очистили половину корчажки, а хозяин всё не появлялся.

– Спасибо бы хозяину сказать. Обед вкусный, да без хозяина грустно, – попытался пошутить Егор, дожёвывая остатки хлеба и вытирая ложку.

Афанасий молча, словно и не слыша Егора, тоже бросил в рот остатки куска хлеба и начал обтирать свою ложку.

– А скоро ли хозяин будет? – ещё раз попытался завести разговор Егор.

– Соскучился, что ли? – криво улыбнулся Афанасий.

– Да как-то не по-людски получается, – начал оправдываться Егор. – Мы тут трапезничаем, а хозяин и не знает.

– Не твоя печаль, – несколько грубовато ответил Афанасий и, видимо, смягчившись, тут же добавил: – Сыт хоть?

– Спасибо, сыт, – коротко ответил Егор.

Афанасий молча убрал в свою сумку ложки и нож, снова накрыл корчажку сковородой и отправил её ухватом обратно в глубь печи.

Егор же, уже не зная, что и сказать, замолчал, подумав про себя, что попал он, вероятно, из огня да в полымя.

Тем временем Афанасий, убрав свои вещи в сумку, вышел с ней из хаты, махнув Егору рукой, чтобы тот следовал за ним. Уже во дворе Афанасий, спрятав сумку под облучок, спокойно, всё так же по-хозяйски пошел в сарай, пристроенный у хаты, ещё раз перед этим махнув Егору, чтобы тот и здесь шел за ним.

В сарае Афанасий взял стоявший в углу топор и, передавая его Егору, сказал:

– Пойди за дом. Там банька. Наколи пару полешек помельче да баньку затопи. Полешки в дровянике возьми. Он там же, рядом с баней. Да воды натаскай из колодца. Ведра в бане возьмешь. Огниво вот ещё возьми.

Выдав указания и вручив Егору мешочек с огнивом, Афанасий спокойно вышел из сарая, явно не сомневаясь в том, что все его поручения будут безоговорочно выполнены.

Егор покрутил в руках топор и, продолжая путаться в своих мыслях относительно происходящего, пошёл выполнять полученные от Афанасия распоряжения.

За домом действительно стояла небольшая банька, вросшая в землю. Почти за самой баней начинался плетень. За плетнем начинался спуск к подошве холма, на котором раскинулась деревня. А вот дальше, у самой подошвы холма, широко, насколько только мог охватить взор, раскинулось болото.