Сантехник

Он знал, что всего через несколько часов, когда солнце достигнет (как бишь его, еще команда такая футбольная есть… нет, не «Анжи»…во – «Зенит») зенита, начнется такая жара, что не под силу будет гонять кур по палисаднику. В этот час спит вся Бразилия, даже Пеле, и тот дрыхнет. Зной спадет лишь под вечер, и только тогда можно будет снять с плеч тяжеленный зипун. Но ничего не попишешь: именно он, говаривают старики, спасает от холода.

«Лучше быть всегда готовеньким», – думал Ромуальдыч с чувством благодарности к зипуну за то, что он такой тяжелый и вонючий.

В общем, как у зипуна свое предназначение – вонять, так у Ромуальдыча – свое. Предназначение его жизни – гнать, а уж что гнать – курей, велосипед, самогон – абсолютно не имеет значения. Ромуальдыч на этот раз собирался объяснить бабке ПБОЮЛа, как это так случилось, что простой крестьянин умеет гнать самогон.

А дело было в том, что в их селе умение гнать самогон передается по наследству, причем не только по мужской, но и по женкой линии.

Одно время, еще при Иосиф Виссарионыче, этим вопросом шибко интересовались генетики, часто наведывались в село, брали на анализ говно, которое по научному называли «кал», но потом все куда-то сгинули вместе с этим самым калом и председателем калхоза.

Генетики научили Ромуальдыча латыни, не всей, конечно, но пару-тройку фраз типа «in vino Veritas» или «sic transit gloria mundi» он при случае ввернуть может, они же привили ему безответную любовь к формулам, посредством которых ученые умеют сложно и непонятно описывать даже самые простые вещи.

И однажды он пришел к отцу, набравшись для храбрости, и сказал, что самогон пока больше гнать не хочет. Он хочет учиться.

– Сыночка, – сказал ему на это отец, – кого только черт ни приносил в наше село. Люди со всего света приходят сюда в поисках чего-то нового, но вскоре понимают, что самогон везде одинаковый. Они набираются как свиньи, а утром обнаруживают, что настоящее еще хуже прошлого. У них могут быть чистые волосы и кожа, но они ничем не отличаются от наших односельчан.

– Однако! – смело возразил отцу Ромуальдыч.

– Когда эти люди видят наше жнивье и бегающих по нему кур, свиней и женщин, они говорят, что хотели бы остаться здесь навсегда, – продолжал отец.

– А я хочу повидать другие земли, посмотреть на других женщин и свиней. Ведь эти люди только так говорят, а сами никогда не остаются у нас.

– Для учебы нужны деньги. А на наш трудодень деньги хрен когда выдадут.