Свадебное платье жениха

Голова отскакивает с ужасным звуком, глухим и глубоким, этот тип смотрит на нее, как если бы на него внезапно обрушилась вся абсурдность мира, но на смену этому выражению приходит гримаса боли, она бьет его об стену три раза, четыре, пять, десять, и гримаса постепенно сменяется неподвижным, застывшим оскалом, остекленевшие глаза смотрят в пустоту. Она с облегчением останавливается, руки ее в крови, которая льется из его ушей. У него мертвые глаза, глядящие в одну точку, как в кино.

Лицо Лео появилось перед ней, но у него глаза по-настоящему мертвые.

Совсем не такие, как в кино.

Голова закружилась.

5

– Ну так что дальше?

Она подняла глаза. Перед ней такси, она застыла рядом.

– Что-то не так?.. Вам хоть плохо не станет, надеюсь?

Нет, все будет нормально, залезай в такси, Софи, и сматывайся скорее. Успокойся, все в порядке. Это от усталости, тебе здорово досталось, все образуется, сосредоточься.

Во время всей поездки водитель постоянно посматривал на Софи в зеркальце.

Она пыталась прийти в себя, разглядывая проплывающие за окном виды, которые и без того были ей отлично знакомы: площадь Республики, набережные Сены, а там, вдалеке, Аустерлицкий мост. Наконец она задышала. Сердце забилось ровнее. Прежде всего необходимо успокоиться, посмотреть на все со стороны, подумать.

Такси добралось до Лионского вокзала. Когда она рассчитывалась, стоя у передней дверцы, шофер снова в упор посмотрел на нее – с беспокойством, любопытством, страхом, а может, со всем вместе, но и с облегчением тоже.

Он сунул деньги в карман и отъехал. Софи подняла чемодан и направилась к табло отправления поездов.

Хотелось курить. Она лихорадочно пошарила в карманах. Хотелось ужасно, но искать времени не было. В табачном магазинчике перед ней три человека. Наконец она просит пачку, нет, две, продавщица поворачивается, достает две пачки, кладет на прилавок.

– Нет, три…

– Ну так сколько – одну, две, три?

– Блок.

– Точно?

– Не цепляйтесь ко мне! И зажигалку.

– Какую?

– Все равно, любую!

Она нервно хватает блок, роется в карманах, достает деньги, руки у нее так трясутся, что все падает на стопку журналов у прилавка. Она бросает взгляд назад, потом по сторонам, подбирая купюры по пятьдесят евро, рассовывает их по всем карманам, нет, так нельзя, Софи, так совсем нельзя. Какая-то парочка ее разглядывает. А рядом смущенный толстяк пытается отвести глаза, делая вид, что смотрит в другую сторону.