Зеркало наших печалей

– Мсье Сёдес[30 - Сёдес, Жорж (1886–1969) – французский археолог и историк, специалист по Юго-Восточной Азии. В 1929–1946 гг. работал директором Французского института Дальнего Востока в Ханое.], – задумчиво произнес он, – мы встречались несколько раз… Замечательная личность!

Сидевший напротив молодой человек почтительно кивнул. Его взгляд за толстыми стеклами круглых очков казался странно ускользающим, как у всех рассеянных людей. Чиновник часто видел подобное застенчивое и одновременно нетерпеливое выражение лица у интеллектуалов, занятых решением проблемы в какой-нибудь сложной дисциплине, например в восточных языках.

На его столе лежало письмо из Французского института Дальнего Востока в Ханое, подписанное директором Жоржем Сёдесом, горячо рекомендовавшим своего ученика как человека серьезного и бесконечно ответственного.

– Вы говорите на вьетнамском и кхмерском…

Дезире степенно кивнул и добавил:

– Еще я прилично владею тайским и джарайи[31 - Язык джарайи относится к малайско-полинезийской ветви австронезийской языковой семьи.

].

– Прекрасно, прекрасно…

Чиновник выглядел разочарованным.

– Проблема, молодой человек, не в Востоке, тут у нас все в порядке. Один преподаватель восточных языков – он теперь работает здесь – привел себе в помощь трех учеников. Так что в этом секторе полный комплект.

Дезире часто заморгал – да, он понимает, конечно, ничего не поделаешь…

– Проблема возникла с Турцией – у нас всего один специалист со знанием турецкого, и его забрало к себе Министерство промышленности и торговли.

Лицо Дезире просветлело.

– Возможно, я сумею быть вам полезен…

Собеседник изумленно воззрился на него.

– Мой отец, – начал объяснять молодой человек, – был секретарем миссии, и все детство я провел в Измире.

– И вы… говорите по-турецки?

Дезире подавил застенчивый смешок и ответил с притворной застенчивостью:

– Мехмета Эфенди Пехлевана я вряд ли переведу, но с газетами, выходящими в Стамбуле и Анкаре, справлюсь…

– Великолепно!

Главный цензор, даже приложив все свое старание, не нашел бы в энциклопедии турецкого поэта, придуманного Дезире, но он и не собирался что-либо проверять, так был благодарен Провидению за удачу.

Секретарь повел Дезире по лабиринтам роскошного отеля на улице Скриба, где в четырехстах номерах обретались команды цензоров.

На прощание чиновник поинтересовался:

– По какой причине вас признали негодным к строевой службе?

Дезире с огорченным видом указал на свои очки.