Лисий хвост

Придётся их опять замуж выдавать, пристраивать как-то. Может, ты одну возьмёшь?

– Шутишь, что ли?

– Нет, я серьёзно, – лицо Мэргэна и впрямь оставалось невозмутимым, – Будешь полноправным членом моего клана. Кстати, раньше не было у нас имени, теперь назовёмся клан Волчьей ночи. Звучит неплохо, а?

– Мэргэн, я не совсем понимаю, серьёзно ты говоришь или нет.

– Э, да что тут понимать, – вздохнул кочевник, махнул Хару рукой, как будто отпуская его, и принялся чинить упряжь дальше.

IV

После разговора с Мэргэном Хару отыскал сына.

Ему сразу же бросился в глаза странный рисунок на лбу ребенка: полумесяц с ромбом посередине. Никогда прежде Хару не видал ничего подобного.

– Что это? – спросил он.

– Не знаю, это мне Билигма нарисовала, говорит, что это мне поможет лучше спать ночью.

Отец осторожно прикоснулся к рисунку. Он был нанесен красно-коричневой краской, видимо, на основе глины, однако от нее шел приятный пряный аромат каких-то трав.

Однако Шима горел желанием носиться вместе с остальными детьми клана и всё его внимание поглощали игры, так что на вопросы отца он отвечал односложно, и было видно, что голова его занята лишь тем, как бы поскорее присоединиться к остальной детворе.

– Бато, я уже иду! – закричал Шима, когда отец, наконец, отпустил его после краткого расспроса.

Бато, сынишка Мэргэна, с которым Шима ехал в повозке, стал его лучшим другом за время поездки. Одного возраста, они чем-то дополняли друг друга, и если бы не внешняя непохожесть Шимы на других детей, то их можно было бы принять за братьев.

Как бы то ни было, Хару остался один и решил побродить по становищу. Чувствовал он себя вполне неплохо, и несмотря на некоторую слабость и лёгкое головокружение, возвращаться в постель нисколько не хотелось.

Однако в стане ничего примечательного для Хару не было. Обычная повседневная жизнь, какая происходит в любом лагере степняков на всём протяжении от неизвестного Запада, где берёт истоки Степная Мать, и вплоть до Островного моря, где степь кончается.

Ему уже довелось насмотреться на быт кочевников за долгие месяцы пути, да что говорить, за это время он и сам начал превращаться в кочевника и по одежде, и по потребностям. В силу своего несколько особого положения гостя клана, Хару почти не выполнял тех обязанностей, какие выпадали на долю обычного степняка-мужчины, да скорее всего они оказались бы ему не по силам.