Трясина. Роман

Нужна была работа, работа или сон, лишь бы не думать, лишь бы не вспоминать. Спалось хорошо тогда, когда ныли мышцы. Сегодня он весь день укладывал утеплитель между стенок палатки. Работа кропотливая, но физически легкая… И снова вставала перед ним прошлая жизнь. Вспоминалась Леночка, стояло в голове почему-то одно утро после очередной ссоры. Ссорились они исключительно по вечерам, вернее не ссорились, а скандалили, пошло скандалили, мерзко! В то утро он не позавтракал, после ссор еда в рот не лезла, выскочил на улицу и нырнул в полупустой автобус.

Квартира Леночки была на окраине города. Михаил сел у окна и провел ладонью по холодному запотевшему стеклу. Стали видны проплывавшие мимо деревья.

Стоял октябрь. Дни были пасмурные. Из серых низких туч иногда начинал сеять липкий ленивый дождь. И в тот день с утра сеяло и сеяло сверху бесконечно и нудно. В автобусе тихо. Люди входят молча. Когда автобус притормаживает на остановках, на Чиркунова падают крупные капли, просочившиеся где-то сквозь крышу, но Михаил не замечает этого.

Он ежится на сиденье и грустно смотрит на мокрый асфальт с ярко-белой линией посередине, на почерневшие деревья с редкими желтыми листьями на ветвях, на хмурые стены домов с тусклыми стеклами окон. На душе у Чиркунова тоже пасмурно и тоскливо…

Поссорился он с Леночкой из-за денег. Работала жена продавцом в универмаге, в обувном отделе. Днем она продавала женские сапоги на «манке», австрийские. Продавцам разрешалось брать по паре себе. Леночка в сапогах не нуждалась, но, как обычно, взяла, надеясь выручить при перепродаже полсотни сверх цены.

Но, как на грех, явилась бывшая одноклассница, явилась, конечно, к шапочному разбору, и начала канючить у Леночки. И пришлось ей потерять двадцатку из запланированных. Пришла она домой огорченная и пожаловалась Чиркунову. Нет бы посочувствовать ей, посопереживать, а он брякнул:

– Нашла из-за чего расстраиваться!

– Да, тебе-то все равно! Тебе наплевать, откуда у нас денежки берутся…

– Я тоже работаю, – огрызнулся Михаил.

– Ты работаешь, работаешь на одни алименты! Много наработал…

– Я свои деньги честно зарабатываю! – перебил Чиркунов и сразу пожалел, что произнес эти слова.

Глаза у Леночки сузились, тонкие брови взметнулись, на щеках проступили злые ямочки – и началось. Что только не было брошено в его лицо? Начала она с того, что с ехидством припомнила, что приняла его нищим… Каких только слов о себе не услышал он! Обидеть, уязвить словом Леночка умела.