Однажды в Челябинске. Книга вторая

Гололед швырял «Мерседес» в разные стороны, как бы Рома ни старался его выправить. В итоге с управлением он не справился.

«Мерс» выкинуло с дороги на подъездную площадку заправки. Лед царапается, снег разлетается в разные стороны от взбесившейся машины, которая уже никак не может остановиться, хотя Рома жмет на тормоз со всей силы. Руля машина не слушается. «Мерседес» совершил плавный прокат на зеркальном льду и снес ограждение у колонок, подмяв одну под себя, вырвав с корнем ящик с песком и остановившись аккурат под навесом в паре шагов от стеклянной витрины мини-маркета.

Теоретически автомобиль мог протаранить и магазин, если б скорость не погасили бордюры и колонки. Машина расцарапала себе крылья, помяла капот, разбила фару; слева отломилось зеркало.

Такси в пух и прах разнесло заправку – прямо как шар для боулинга раскидывает кегли. При первом столкновении непристегнутый Рома подскочил с места и больно ударился головой об лобовое стекло. Его отбросило на кресло так, что массажная накидка оставила отпечатки на его спине.

Он схватился за руль – его пальцы будто вросли в него. Кровь из раны на голове капала на лицо и застилала обзор. Он готовился врезаться в магазин, но «Мерседес» остановился раньше.

Рому испугал бензиновый душ ранее. Теперь по невнимательности на дороге его отбросило на спасительную заправку, погрузив в такой шок, что он не мог толком конечностями шевельнуть, считая, что его переломало. Роман не верил, что все разрушения вокруг отныне на его совести. Наследил так наследил.

А если сейчас здесь все на воздух взлетит? Нужно срочно уматывать. Его же примут в два счета, а ведь он так не хочет в тюрьму. Там ведь будет психологическая экспертиза – услышать ее вердикт он не готов. Столько мыслей в голове, а на лице ни одной мышцы не дрогнуло. Рома просто сидел и смотрел вперед.

За стеклами он увидел молодого человека, который брел ко входу так неуверенно, словно ему воткнули нож в спину. По лицу заправщика ясно: таксисту не поздоровится. Рома сделал над собой усилие, дабы предпринять хоть что-нибудь для собственной защиты.

Однако его дернуло лишь включить аварийные огни, мол, изначально был неисправен, и прикинуться ветошью.

Смотритель, комично прижимая ноги друг к другу, возился с дверью. Когда она поддалась, тот выскочил из помещения и резко исчез из поля зрения Романа. Таксист все равно не выходил сдаваться. Он не верил. Ему страшно. Он ждал зрителей, которые обычно любят завороженно понаблюдать за происшествием – сам такой.