Шаровая молния

 – Что за бездарный коллективный труд?! Вершинин, ты в жизни никогда и половины этого не знал! Только не делай сейчас такое лицо, а слушай, что я тебе говорю… Вернее, что я на протяжении уже многих лет хочу вдолбить в твою башку!

Директор ненавидел Алексея Вершинина особо, даже больше, чем хулигана Ретинского, который посещал его кабинет в воспитательных целях чуть ли ни каждый день. Савин, в отличие от своих подчиненных, предпочитал не унижаться и не делать поблажек сыну богатых родителей, чтобы удержать его в школе – он не хотел добывать деньги таким способом и не любил расшаркиваться перед кем-либо, поэтому ему было глубоко наплевать, кто такой Алексей Вершинин и кто его родители, что они думают о директоре, как к нему относятся, придут ли скандалить и тому подобное.

Он продолжал:

– Я сейчас поставлю тебе кол, и ты вылетишь из этой школы, и никто тебе не поможет! Думаешь, что ты особенный?! Нет, тут все равны, никто здесь никого не выделяет. Не нравится – документы в руки и солдатским шагом в другое место, где найдутся люди, которые будут уважать твои якобы права и лизать тебе задницу, прыгать перед тобой, как зайцы, ожидая приказов.

Я не буду этого делать! – директор сделал небольшую паузу для набора воздуха в легкие и продолжил с новой силой. – Я выкину тебя отсюда, если сейчас же не признаешься, у кого ты слизал контрольную, – он обратился ко всему классу. – Или кто-то хочет признаться сам? Иначе Вершинину действительно несдобровать! – никто не осмелился встать. Тогда директор сурово заявил. – Все, Вершинин! Твое дело труба!

И тут неожиданно для всех и для самого Емельяна Николаевича со своего места тихо поднялся отличник Дима Тихомиров, виновато опустив голову.

– Тихомиров?! – сказал директор, не веря своим глазам. – Ты, что ли, помогаешь ему?!

Одной из причин, по которой Савин не любил Лешу, было особое поведение и самолюбие Вершинина, его развязная манера держаться, которой он старался подчеркнуть свой статус. Директор не переносил Вершинина еще и по другой причине…

– Ужас! – выдал директор, почесав свою лысину.

 – Не понимаю, – он немного помолчал, решив в итоге не жалеть ни отличника Тихомирова, ни двоечника Вершинина. – Тогда я проучу вас двоих, умники! – Савин показал на них пальцем. – Вершинину ставлю «5», а тебе, Дима, поставлю жирную пару в журнал, и эта пара ставит под вопрос отличную оценку в четверти, – физик удовлетворился таким решением и был готов похвалить за него самого себя.