Подъемная сила

Вспоминал о Владисе Жучкове, отличнике службы, она же учеба, доброжелательном человечном товарище, Вике Шершневе, не особо вдумчивом, потому что вечно находился в своих заморочках, Рите Силенюк, вспыльчивой и импульсивной, тем не менее всегда понимающей, Гарике Топорикове, который любил выдумывать себе драмы жизни и потом жить согласно собственным выдуманным правилам, Джиме Продавалове, который любил делать то, что не до конца понимал, в этом его необдуманность заключалась, веселом парне и еще о многих-многих оставшихся и, конечно, Аркашке…

Все они были по-своему умные люди, эти мои воспоминания из Академии.

В одном из углов кабины внезапно загорелся давно сломавшийся модуль освещения. Ну все, впечатлений на сегодня хватит, пора спать, через восемнадцать часов наш корабль прибывает в пункт «Б».

ГЛАВА 2. ПОЙДЕМ ПОЖУЕМ.

Новый день в академии начался со звонка на колл-приемник. Я достал продолговатый стержень серебряного металла, он мерцал зеленым цветом, это значит, контакт есть в записной книжке.

Я слегка сжал цилиндрик в руке, чтобы он приобрел температуру близкую к температуре тела. Он завибрировал, я раскрыл ладонь лодочкой, цилиндрик стёк к центру ладони небольшой густой лужицей, которая начала переливаться небесно-голубым в такт разговаривающему. Приложил руку к уху. Звонил Шершнев. Вик был студентом выпускного курса в нашей Академии имени старинного русского героя Чкалова. За годы службы он заработал репутацию опытного пилота. Курсанты помладше его уважали и иногда прислушивались, когда он по-свойски снисходил до совета.

– Говорите после звукового сигнала, БИИИП. – произнес я.

– Алекс, привет! – сбивчиво протараторил Вик.

– Привет, Вик! Как дела? Все ли хорошо?

– Как ты относишься к новому полетному расписанию на полигоне?

– Да нормально отношусь, ровно. А что с ним не так? – я насторожился.

– Я хотел бы обсудить его с тобой сегодня после основных лекций. Ты как? Не против?

– Я всегда не против с тобой поговорить, если желаешь встретиться мог бы стразу с этого и начинать.

– Алекс, ну что ты опять…

Я, с небольшим усилием, сжал в руке жидкий, плотный металл колла и прервал сеанс связи. Он снова отвердел, похолодел, приобрел обычную форму небольшого блестящего серого карандашного грифеля. Будем ждать, чего же он мне там наговорит вечерком после лекций. Зная его репутацию большого говоруна, сказать он мог самое разное.