Легенда о водяном коне. Часть I. Тот, кто приходил ночью

Надо идти, а то до приезда следователя ничего не останется, – дядя Ваня захлопнул папку и встал.

– Дядя Вань… Иван Дмитрич, – остановил я его еще раз у дверей.

– Чего?

– А голову и ногу нашли?

Мой вопрос его видимо покоробил. Он махнул рукой, как бы отгоняя видение.

– Не нашли. Сейчас будем искать… куда ты их…

– Дядь Вань!!!

– Ну ладно… – он вышел.

Я не видел его до вечера, когда он вошел ко мне со следователем. Последний оказался молодым человеком лет двадцати восьми, очень порывистым и резким на вид.

Мелкопосаженные, горевшие возбуждением глаза имели выражение, долженствовавшее, по его мнению, пронизывать подозреваемого, как жука булавка. Было видно, что он испекся от делания раскрыть дело, которое ему поручили, еще до прибытия следователя по особо важным делам.

– А почему с ружьем? – спросил он войдя.

Я начал ему объяснять. Он не дослушал.

– Так вы оказали еще сопротивление при задержании? Та-а-к!

Тут на помощь мне подключился Филаретов.

Вместе мы кое-как растолковали ему.

– Все равно ружье убрать! Неужели вы не понимаете, – обратился он к участковому, – как это опасно?! Он может застрелить кого-нибудь, сам застрелиться… И вообще… можно ждать чего угодно.

Я решил не спорить и отдал ружье.

Разговор со следователем наложил на меня самый тяжелый отпечаток.

– Так вы говорите, что гуляли вчера вечером? – спрашивал он, кривя дрожащие от волнения губки и впиваясь в меня своими маленькими глазами.

– Да, гулял.

– А кто это может подтвердить?

Я с удивлением глядел на Филаретова. Неужели он еще не снял показаний с Таньки?

– Таня… Федорова.

– А вот она ваши показания не подтверждает!

– Как?!

– А вот так! – он вытащил листок. – У нас имеются показания гражданки Федоровой, Татьяны м-м-м… Владимировны, где она сообщает, что вчера вечером она была у подружки.

Ее подруга Пимкина, – он вгляделся в написанное, – Наталья Ивановна, подтверждает эти слова.

Это был удар ниже пояса. Такого я от Таньки не ожидал. Чтобы ей была дороже сомнительная «девичья честь» (да к тому же все знали, что она со мной гуляет) жизни человека?! Это просто трусость и подлость! «Инстинкт», – подумал я и усмехнулся.

– Так как же вы объясните все это? – следователь снисходительно-презрительно-ехидно улыбался.